— Вот! Вот оно — доказательство! — возопил Руджьери. — У Деодата на руке — точно такая же линия! Видите?..

И он, наверное, не удержался бы и тут же открыл чудовищную тайну, поведав о своей теории новых воплощений, но Пардальяну-старшему надоели эти мрачные фокусы; он схватил Руджьери за шиворот, хорошенько тряхнул и резко отбросил к выходу из камеры. Астролог покатился по полу, потом медленно поднялся, посмотрел на шевалье странным взглядом и скрылся за дверью.

— Что это он на тебя так уставился? — забеспокоился отец.

Но шевалье не ответил; ошеломленный вестью о гибели Марийяка, он молча мерил шагами камеру. Гнев и ярость душили Жана. Отец никогда еще не видел сына в таком состоянии. Шевалье уже готов был взорваться и наделать каких-нибудь глупостей, но тут дверь темницы открылась. В коридоре снова выстроились охранники, недавно сопровождавшие Руджьери, и сержант коротко распорядился:

— Господа, следуйте за мной!

В душе Пардальяна-старшего опять зажегся огонек надежды. Разумеется, заступничество Мари Туше принесло свои плоды. Отца и сына еще не отпускают, но все же переводят в камеру побольше и посуше…

— Идем! — обратился он к шевалье. — Вот вырвемся отсюда и подумаем, как отомстить за твоего друга.

— Я отомщу! — пробормотал шевалье. — Уж я-то знаю, чья рука направляла удар!

Пленники, окруженные солдатами, зашагали по коридорам.

— Сударь, — поинтересовался Пардальян-старший у сержанта, — вы ведете нас в другую камеру?

— Да, сударь.

— Отлично!

Сержант бросил на ветерана удивленный взгляд. Они дошли до конца коридора и спустились по винтовой лестнице. Такая же, но в противоположном крыле крепости, вела в камеру пыток.

Чем ниже они спускались, тем зловоннее становился воздух. На стенах выступала плесень, потолок был кое-где покрыт зеленоватым грибком, в других местах на камнях сверкали мелкие кристаллы: это была селитра. Так они дошли до узкого извилистого коридора шагов в двадцать длиной. Пардальян-старший забеспокоился, но облегченно вздохнул, углядев в конце коридорчика тесную лесенку, ведущую наверх. Поскольку ни направо, ни налево сворачивать было некуда, он решил, что они направляются именно к лесенке и что скорее всего это выход наружу.

Действительно, отца и сына подтолкнули к узкой винтовой лестничке — такой крутой, что видны были лишь две-три первые ступеньки. Более того, стражники замерли в коридоре, и сержант приказал узникам подниматься первыми. Сам он следовал за ними, а уж за сержантом шли солдаты.

Пардальяна-старшего окрыляла надежда. Он насчитал уже восемь поворотов; после девятого лестница кончилась. Пардальяны уткнулись в маленькую дверь. Ветеран, не колеблясь, распахнул ее и вошел; за ним шагнул шевалье, и тут дверь с металлическим лязгом закрылась за их спинами…

Пардальяны очутились в непроглядном мраке. Полной темноте вполне соответствовала такая же абсолютная тишина.

— Ты здесь? — взволнованно окликнул отец сына.

— Здесь! — отозвался тот.

Но вдруг оба замолчали, почувствовав удивление, на смену которому пришел леденящий душу ужас. Дело в том, что голоса здесь звучали как-то странно, отдаваясь звучным металлическим эхом.

Инстинктивно и отец, и сын вытянули вперед руки, и их пальцы встретились. Они бросились было друг к другу, но внезапно замерли: обоих приковал к месту испуг. Каждый из них хотел шагнуть — но вдруг обнаружил, что пол тут не горизонтальный, а наклонный.

Пардальян-старший быстро нагнулся и ощупал пол.

— Железо! — пробормотал он, распрямляясь.

Пардальяны попятились назад, поднимаясь вверх по наклонному полу, и шага через три наткнулись на стену. Стена тоже оказалась железной! Вокруг было сплошное железо! Их заперли в каком-то металлическом ящике!

Однако у самой стены пол был ровным; наклон начинался сантиметрах в тридцати от стены.

— Стой! Не шевелись! — распорядился отец. — Мы угодили в какую-то страшную западню. Но мне все-таки хочется понять…

Ветеран осторожно двинулся вдоль стены, громко считая шаги, чтобы шевалье слышал его. Начал он с горизонтальной части пола. Обойдя по периметру всю камеру, Пардальян-старший вернулся к шевалье; он насчитал двадцать восемь шагов: по восемь в длину и по шесть в ширину.

Железный ящик оказался не таким уж маленьким. Но старик не нашел ни скамьи, ни табурета — ничего из того, что обычно бывает в тюремных камерах; одни голые железные стены. И отец с сыном пришли к неутешительному выводу: их засадили в эту клетку, чтобы уморить голодом и жаждой.