– Не смейте прикасаться ко мне!

Их взгляды встретились снова. Это было похоже на поединок двух волевых начал, каждое из которых оказалось достаточно сильным. Секунды шли за секундами, а битва все продолжалась, и, как в настоящем сражении, дыхание у бойцов сделалось тяжелым и прерывистым.

Клио смотрела на него, будто ожидая, что он, наконец, не выдержит, сорвется и совершит по отношению к ней какую-нибудь мерзость. Более того, казалось, что она сама хочет этого больше всего на свете.

– Я не стану вас ни к чему принуждать силой, Клио, – нахмурившись, произнес Меррик.

Она снова одарила его нелюбезным, колючим взглядом и вскинула голову.

– Это почему же?

Граф был ошарашен этим вопросом. Недоумевающе взглянув на нее, он спросил:

– Что вы сказали?

– Я сказала, а почему бы и нет? – Она, по своему обыкновению, с вызывающим видом уперла руки в бока. – Я что же, ни чуточки не волную вас, милорд?

Меррик в замешательстве провел рукой по волосам и отвел глаза в сторону, умоляя создателя укрепить его душу и наделить ее той долей терпения, которого бы хватило для общения с этой женщиной. Даже для того, чтобы отыскать чашу святого Грааля, ему вряд ли потребовалось бы больше душевных сил.

Клио стояла на расстоянии каких-нибудь нескольких дюймов от него, и во взгляде ее не было и намека на страх, который, казалось бы, она должна была испытывать по отношению к человеку, вдвое выше и во много раз сильнее ее. Когда она заговорила снова, глаза ее дерзко блеснули:

– Уверена в одном: когда мы с вами поженимся – хотя я до сих пор не заметила с вашей стороны ни малейших поползновений к браку, – нам обоим несдобровать. И это непреложный факт – пусть вы, возможно, и не хотите пока отдавать себе в этом отчета. – Она помотала головой, как это делала его арабская лошадь, когда он слишком сильно натягивал поводья. – Однако в ситуациях, сходных с нашей, всегда есть возможность упросить короля признать помолвку недействительной и аннулировать брачный договор, пока не поздно. По этой причине, мой господин, может, оно и к лучшему, что как женщина я вас не устраиваю.

Клио говорила в крайне небрежной манере, словно разговор шел о самых незначительных предметах, вроде колки дров для замковой кухни. Она не замечала – или не хотела замечать – того, что разговор этот болезненно затрагивал мужское самолюбие графа и его рыцарскую честь. Кроме всего прочего, предлагаемый ею выход из создавшегося положения в корне подсекал далеко идущие замыслы Меррика о возрождении и переустройстве Камроуза и об укоренении его рода в этих местах.

Очень тихо и медленно, будто взвешивая каждое свое слово граф произнес:

– Если мне не изменяет память, миледи, я еще ни разу не говорил вам, что ваша внешность меня не устраивает.

– Зато я в этом убеждена. По-моему, вы хотите жениться на мне только ради того, чтобы сохранить за собой Камроуз, ну и, разумеется, благоволение короля, которому, в силу ряда причин, этот брак весьма на руку.

– Причины, в силу которых я продолжаю настаивать на этом браке, не вашего ума дело!

Клио расхохоталась, но в ее смехе не было и следа веселости.

Меррик нахмурился:

– Ну а на счет того, что нам обоим несдобровать... Это вам придется туго, миледи, когда я приступлю к исполнению своих супружеских обязанностей. Обещаю, что слуги не будут успевать менять постельное белье на нашем брачном ложе.

– Ха!

Вот оно то самое словечко, которое всегда вызывало у Меррика вспышку неукротимой ярости. Гнев графа был столь силен, что у него перехватило горло, и он некоторое время принужден был молчать.

Потом, устремив на непокорную Клио полыхнувший мрачным пламенем взор, он произнес, раздельно выговаривая каждое слово:

– Еще один смешок, миледи, и я приступлю к исполнению своих супружеских обязанностей прямо здесь, у стены, на виду у всех.

– Рад, что ты благоденствуешь под сенью мира и покоя, мой друг.

Услышав насмешливый голос Роджера Фитцалана, Меррик отпрянул от Клио и оглянулся. Роджер стоял в тени арки, подпирая плечом стену воротной башни и вальяжно поставив ногу на ступеньку каменной лестницы, которая вела на самый верх, к массивным зубцам парапета. Он глядел на Меррика, весело блестя глазами, и на губах у него сияла всегдашняя улыбка, которая временами так раздражала графа. Зубы Роджера сверкали, как жемчуг, рыжая бородка была аккуратно подстрижена, короче, приятель графа Глэморгана являл собой образец веселого и обаятельного кавалера.

Меррик мрачно посмотрел на Клио. Она по-прежнему находилась с ним рядом – на расстоянии вытянутой руки, – и ее взор точно так же, как и у него, полыхал гневом. Со стороны жених и невеста походили на двух разъяренных бычков, в любой момент готовых ринуться друг на друга, чтобы испытать крепость своих рогов на лбу соперника.

Меррик до такой степени поддался ослепившему его гневу, что на какое-то время позабыл о том, что вокруг масса людей, которые имели возможность наблюдать за сценой его объяснения с леди Клио. Между тем, вокруг них кипела жизнь и раздавались звуки, ясно указывавшие на то, что работа по переустройству замка идет полным ходом. Десятники выкрикивали команды строителям и каменщикам, а воины Меррика руководили распределением строительных материалов, которые поступали на территорию замка сквозь арку ворот. Подводы и телеги вытянулись вдоль дороги в бесконечную цепочку, уходившую, казалось, за линию горизонта.