Это зрелище ошеломило его тогда, как удар боевого молота. Он решил, что эту хрупкую, светловолосую, полную жизни женщину ему послало само Провидение, чтобы вознаградить его за долгие годы тягот и лишений, которые он претерпел в бесконечных походах и войнах. Прежде он твердил Роджеру, что ему все равно, как будет выглядеть его суженая, но стоило ему увидеть Клио, как он тут же изменил свое мнение.

Она была невелика ростом – ее макушка даже не доставала ему до плеча – тем не менее ее присутствие, магнетизм ее личности целиком заполняли пространство, и Меррик сразу подумал, что для них с Роджером в этой комнате почти не осталось места.

Первое, что тогда бросилось ему в глаза, были ее ниспадавшие до колен белокурые волосы. Они обладали неповторимым, сродни лунному свету, серебристым оттенком, и Меррик вынужден был признать, что ничего подобного ему до сих пор не приходилось видеть.

Или нет? Может быть, все-таки приходилось?

Была одна ночь – там, на Востоке, – когда он лежал у своей палатки среди пустыни и смотрел в черное с пурпурным отливом ночное небо, дожидаясь рассвета, когда должен был разгореться бой. И вдруг начался звездопад. Звезды падали с неба сотнями, освещая все вокруг призрачным серебристым сиянием, отчего на душе делалось жутко и радостно одновременно. Многие из его воинов бросились на колени и стали горячо молиться, полагая, что начинается светопреставление. Те, кто выпил за ужином слишком много вина, на следующее утро мало что могли вспомнить, но он, Меррик, был трезв, все видел и все сохранил в памяти навечно.

Вот и сейчас ему подумалось, что, как бы ни сложилась в дальнейшем его судьба, хрупкая фигурка леди Клио и ее серебристые волосы тоже найдут в его памяти вечное пристанище.

Вечером того же дня Клио сидела между Мерриком и Роджером во главе длинного стола в большом зале и отчаянно боролась со сном, опасаясь, что, задремав, уронит голову прямо в стоявшее перед ней блюдо.

Предложенные рыцарям угощения – кролик с пряностями, запеченный с трюфелями, и куропатки на вертеле – были настолько хороши, что не нуждались ни в каких рекомендациях. Тем не менее сидевшие справа и слева от нее мужчины, казалось, не замечали, что кладут себе в рот. Вместо того чтобы восхищаться изысканной кухней и превозносить до небес талант повара, они затеяли бесконечный разговор о том, сколько понадобится каменных ядер, выпускаемых из стандартных размеров катапульты, чтобы пробить дыру в главной стене, имевшей толщину четыре фута.

От важной беседы их не смогли отвлечь ни золотистый лук-порей, ни запеченный с горькими травами окорок дикого кабана, ни даже мелодичные звуки трубы, на которой играл графский герольд. Сэра Меррика и сэра Роджера теперь занимала новая проблема – оптимальный размер бойниц, которые требовалось заново пробить в стенах замка. Рыцари долго спорили, какие бойницы предпочтительнее. Узкие и высокие давали лучнику возможность лучше видеть неприятеля, точнее целиться и использовать при обороне могучий тисовый лук в рост человека. Бойницы в виде горизонтальных щелей позволяли стрелять из арбалета, обладавшего огромной дальностью полета стрелы. Бойницы круглые позволяли обороняющимся с равным успехом стрелять как из лука, так и из арбалета.

Когда же разговор зашел о стеклянных окнах в главной башне, облицованных пластинками из полированного рога, оба рыцаря в полном согласии друг с другом посмеялись. В самом деле – никакой практической ценности для обороны такие окна не представляли. Любой метательный снаряд, стоило ему только попасть в стеклянное окно, мигом бы разнес его на кусочки и залетел внутрь.

Выслушав последнее рассуждение, Клио тоже задумалась о метательных снарядах. Подпершись кулачком и глядя в пространство, она пыталась представить себе, как бы выглядел ее жених, если бы она обрушила ему на голову блюдо с золотистым луком-пореем.

Когда оруженосец сэра Роджера поднялся с места и принялся наигрывать на лютне, в зале появились слуги с новой переменой блюд. На этот раз они внесли десерт – сладкую пшеничную кашу, сваренную на молоке и приправленную пряностями, густой миндальный пудинг и груши, посыпанные порошком корицы, плавающие в сидре. Однако рыцари продолжали беседовать с таким увлечением, что не заметили и десерта.

Клио стало еще хуже, чем прежде, когда сэр Меррик и сэр Роджер приступили к обсуждению в прямом смысле слова тошнотворной темы – они заговорили о полых метательных снарядах для катапульты. Эта новинка военной техники представляла собой горшки, наполненные нечистотами. Их забрасывали на территорию вражеской крепости, чтобы отравить там воздух или – если повезет – источники питьевой воды и тем самым сделать условия жизни осажденных еще более невыносимыми.

Клио смотрела на лежавший перед ней на тарелке пудинг и вертела в руках серебряную ложечку, продолжая свои собственные изыскания в области метательного оружия. Если зачерпнуть ложкой приличную порцию пудинга, предварительно крепко зажав ее ручку в кулаке, а потом изо всех сил оттянуть ложку назад и резко отпустить, то... То пудинг полетит в ту сторону, куда она нацелит свою маленькую катапульту! Клио уже совсем было собралась опробовать эту теорию на деле, когда сэр Роджер внезапно повернулся к ней и сказал:

– Может быть, леди Клио повеселит нас песенкой?

Клио уронила ложку себе на колени.

– Я?! Вы хотите, чтобы я спела?

Подняв глаза, Клио увидела, что брат Дисмас поднялся из-за стола и, пятясь, двинулся к выходу из зала. Его лицо сначала пошло красными пятнами, а потом побелело как мел. Устремляясь к двери, он бормотал себе под нос нечто невразумительное, что-то вроде: «Мне еще свечи надо в часовне зажечь, да и молитвы читать давно пора...» Наблюдая краем глаза за залом, Клио заметила, что все, кто знал ее с детства, под разными предлогами двинулись к выходу, и даже слуги, служившие еще ее отцу, в мгновение ока укрылись на кухне.