Она чуть приподнялась и коснулась его губ поцелуем, после чего принялась кончиками пальцев гладить напряженные мышцы у него на шее, плечах и спине. Потом ее руки спустились ниже и крепко обхватили его за мускулистые ягодицы. А еще через мгновение она, глубоко вздохнув, сделала резкое движение бедрами вперед – навстречу Меррику.

Как ни странно, стон издал Меррик – не Клио. И в этом протяжном негромком возгласе отразилось его преклонение перед доблестью женщины. Сама же Клио в этот момент не издала не звука – только задышала часто-часто.

Меррик не двигался, поскольку мгновенно осознал, что еще одно движение – и он прольется в ее горячие, влажные глубины. А еще он осознал, что счастливее его нет человека на земле. Эту женщину он любил больше всего на свете, теперь она принадлежала ему, и он не мог требовать от судьбы большего.

– Я люблю тебя, – прошептал он. – Мне нравится чувствовать себя внутри твоего тела – ты такая горячая и сладкая! Я и во сне не мог представить себе той сладости, какой ты меня наградишь...

В ответ Клио нежно улыбнулась, прикрыв свои зеленые глаза длинными ресницами. Можно было подумать, что и ее самые заветные мечты, наконец, осуществились. А потом она поцеловала его, вложив в поцелуй такое глубокое чувство, какое только может испытывать один человек по отношению к другому.

– Между прочим, ты не сдержал свое обещание, – произнесла она, изогнув губы в лукавой улыбке.

Меррик растерялся. Никогда еще ему не приходилось слышать подобного упрека.

– Как это? – сдавленным голосом спросил он.

– Ты остановился, хотя я не просила тебя об этом!

На следующее утро Клио стояла на ступенях, которые вели в главное строение замка, и рассеянно прислушивалась к беседе Меррика и Роджера с королем Эдуардом, уезжавшим в Лондон.

Пока Меррик разговаривал с королем, она бросала на мужа взгляды исподтишка, будто опасаясь, что все случившееся между ними ей привидилось, а сам он – не более чем призрак ночи, который того и гляди исчезнет.

Иногда Меррик замечал ее взгляды, и тогда его рот чуть кривился в понимающей улыбке, а Клио вспыхивала как маков цвет и отводила глаза. Но проходило несколько минут – и эта своеобразная игра начиналась снова.

Клио краснела еще и потому, что вспоминала, какими шутками на их счет обменивались вчера гости, когда они с Мерриком, завершив таинство любви, вернулись в пиршественный зал. Большинство игривых намеков касалось клочков сена, которые застряли у них с Мерриком в волосах, а также ее измятого платья...

Страдания Клио закончились, когда распахнулись двери, и на крыльцо вышла Элеонора в сопровождении своих придворных дам. Клио присела перед королевой в глубоком реверансе, но та, обняв за плечи, заставила ее подняться и весело ей улыбнулась.

Элеонора выглядела очень величественно в своем алом, отороченном дорогим мехом бархатном платье, которое очень шло к ее смуглым чертам и черным, словно вороново крыло, волосам, забранным в сетку из мелкого жемчуга.

Черные, как маслины, испанские глаза Элеоноры насмешливо оглядели новоиспеченную графиню Глэморган.

– По счастью, сегодня у вас в волосах сена нет, – прошептала королева, придвигаясь к Клио поближе.

После этого обе дамы рассмеялись, и Клио в который раз решила, что Элеонора – чудная женщина, а вовсе не жестокая и хитрая, как утверждали некоторые. В сущности, эта коронованная иностранка успела превратиться в самую близкую ее подругу, каких прежде у нее никогда не бывало.

Появление королевы помогло Клио окончательно избавиться от смущения. Она вспомнила их вчерашнюю беседу и утвердилась в мысли, что вышла замуж за любимого человека, который, в свою очередь, принес ей в дар самое ценное, чего только может требовать от мужчины женщина, – свою любовь и преданность.

– Мне будет очень вас недоставать, – сказала тем временем Элеонора, и Клио благодарно улыбнулась ей.

Они обнялись, после чего Элеонора отступила на шаг, не выпуская из своих рук ладони Клио.

– Обещайте мне, что обязательно приедете в Кентербери. Я хочу показать вам Лидс, который стал мне настоящим домом. Конечно, он не такой огромный и величественный, как наш дворец в Лондоне, но зато уютный и очень красивый. – Королева оглянулась и прошептала: – Эдуард еще об этом не знает, но у меня есть кое-какие планы по переустройству замка. В частности, я хочу разбить там садик в мавританском стиле – вроде того, что был у меня в Кастилии.

– Нелл! – неожиданно разнесся по двору громкий голос короля. – Я отлично вижу, что вы о чем-то шушукаетесь с молодой графиней. Хотелось бы только знать – о чем именно?

Королева повернулась к Эдуарду, придав глазам самое невинное выражение.

– Мы? Шушукаемся? Да что вы, дорогой! Даже и не думали.

Поскольку король явно не поверил в эту маленькую ложь, королева сочла нужным улыбнуться и прибавить еще несколько слов – на кастильском наречии, которого здесь, кроме Эдуарда, не понимал ни один человек.