Повод для этого, казалось, был совсем незначительный: Петруха услышал в наушниках шлемофона голос Людмилы, просто голос, который сообщил кое-какие цифры, определившие теперешний курс «Громобоя». Только цифры, но произнесенные, как показалось и как хотелось думать Петрухе, с особой задушевностью и даже лаской, предназначенной только ему.

Они не виделись всего несколько дней, но для оператора «Громобоя» они были вечностью. Петька влюбился, осознавал это, и такое состояние, чего греха таить, ему очень нравилось. Да и то сказать, невозможно было устоять перед чарами этой очень красивой, озорной и временами просто бесшабашной девчонки, за белозубую улыбку которой Петруха, совсем одичавший в мужском обществе небольшого гарнизона в Таджикистане, готов был отдать и сделать все, что угодно.

Только вот Людмила ничего не просила, хотя старший лейтенант голову готов был на отсечение дать — голубоглазая блондинка, словно сошедшая с обертки шоколада «Аленка», знала о том, что запала на сердце холостого офицера, но ничем этого не выдавала, расточая свои драгоценные улыбки налево и направо, в общем, кому ни попадя. И сердце Петрухи обливалось кровью.

Но сейчас, после короткого радиоразговора, Романчук не помнил о своих терзаниях и пребывал в наилучшем состоянии духа, что проявлялось в том, что он гундосил под нос песню своего детства, в меру сил и музыкальных способностей стараясь следовать мелодическому рисунку:

— «Стюардесса по имени Жанна, обожаема ты и желанна…»

Командир экипажа несколько раз покосился на своего «правого», некоторое время терпел, но потом все-таки не выдержал:

— У нас что? Концерт по заявкам? Так я вроде ничего не заказывал.

— Извини, Жора, — повинился Петруха и объяснил: — Радостно как-то, вот и песня просится.

— И чего это тебе радостно, хотелось бы знать? — поинтересовался Иванисов, хотя очень даже догадывался о причинах, подвинувших подчиненного на лирические мелодии.

— Ну, мне всегда радостно, когда мы на «Громобое» летим, — слукавил Петруха. — А тут еще дело настоящее.

— А что говорит в таких случаях генерал?

— Знаю, — вздохнул Петька. — Не говори гоп, пока не перескочишь. Так и не говорю. Просто запел. А что, нельзя?

— Ну ты ж не Киркоров.

— Нет, конечно.

— И слава Богу! Ты классный оператор, и мне этого достаточно, чтобы относиться к тебе как к достойному, серьезному и уравновешенному человеку, — не без иронии сказал Иванисов. — А песни, так и быть, оставь Киркорову. И этому, как его? Галкину. Да, ему. Договорились?

— Договорились, — согласился Петруха и умолк на некоторое время, хотя песня про стюардессу Жанну вертелась у него на языке, и он незаметно для себя стал легонько притоптывать в такт ей по слегка подрагивающему полу вертолетной кабины. Мысли оператора витали где-то возле Людмилы, и скрыть этого, как ни старался, он не мог.

— Нам с тобой хорошо, Жора, — очень скоро нарушил молчание Петруха.

Командир вновь покосился на него:

— Ты о чем, парень?

— Ну, вдвоем все-таки. А она там одна.

— Кто? — сделал вид, что не понимает, Иванисов, хотя все прекрасно понимал.

— Я про Людку.

— А… Но не переживай. Не пропадет. Не должна.

— Да, она, конечно, боевая. И языки знает, и вообще.

— Не переживай.

— А все-таки она такая привлекательная, а вокруг одни арабы, а она одна.

— Так ты об этом! — не сдержал улыбки майор. — Об этом уж точно можешь не беспокоиться. Грех! Большой грех для правоверного посягать на чужую женщину. А мусульмане не то что мы: когда плохо — тогда до Бога. Мусульмане сильно верят.

— А ты откуда знаешь?

— Знаю. Жена рассказывала.

— Жена? Ты никогда не говорил, что у тебя есть жена.

— Не есть, а была. Поэтому и не рассказывал.

— Извини.

— За что?

— Ну я ж не знал, что у тебя такие проблемы.

— Тем более, — успокоил Петруху командир. — Тем более что нет никаких проблем, поскольку нет жены.

— А что она тебе рассказывала про арабов? Откуда она знает? — продолжал расспрашивать старший лейтенант, хотя и ощущал некоторую неловкость.

— Так она замуж вышла за араба.

— За араба? — аж поперхнулся Петруха.

— За чистокровного. Из Объединенных Арабских Эмиратов. Хвастала даже, что у него титул какой-то есть, то ли бек, то ли эмир какой-то. Но про титул, думаю, врала. А так чистокровный. Она у него третьей женой стала.

— Извини, командир, так она от тебя гуляла? — с трудом сформулировал свой очередной вопрос оператор.

— Да вроде нет. Здесь, в России, по крайней мере, вроде не гуляла.

Жена Иванисова уехала с помощью туристической фирмы на работу в Арабские Эмираты, когда он мотался в продырявленном не единожды вертолете над Чечней, в конце девяностых. Квартиры у них не было, жили у тещи, а та была еще женщиной не старой и, овдовев в тридцать девять лет, спустя три года вновь вышла замуж и родила сына новому мужу, который был на шесть лет моложе ее.