— Позвольте осведомиться, мадам, о роде ваших занятий.

Он, конечно, понимал, что девушка никак не может быть танцовщицей из ночного клуба. Такая бы не заработала на джип, пусть старый, и уж тем более на квадроцикл. Тем не менее полицейский руководствовался принятой в правоохранительных органах страны установкой на особое внимание к одиноким молодым иностранкам. Считалось, что именно они могут нанести непоправимый урон традиционным нравственным устоям страны.

Въехать в Сирию молодой женщине без мужа было практически невозможно. Но число ночных клубов, на эстрадах которых танцевали девушки из России, Украины и других в основном восточноевропейских стран, постоянно увеличивалось. Непостижимым образом увеличивалось и число самих девушек, работающих в клубах.

Правда, подобные заведения создавались в основном для иностранных туристов, поток которых с приходом к власти сына Хафеза Аль-Асада Башара с каждым годом становился все большим. Иностранцы приносили немалый доход государству, и, возможно, поэтому на некоторые издержки, связанные с их пребыванием, приходилось закрывать глаза. Но до определенных пределов.

— Я витобиолог, — объяснила девушка, чьи глаза лучились едва сдерживаемым смехом.

Старший полицейский обернулся к более образованному младшему, но тот слегка приподнял плечи в знак того, что тоже не понял, чем занимается девушка. Тогда старший сказал строго:

— Я не знаю такой профессии.

— О, разных профессий на земле чрезвычайно много, — легко согласилась блондинка. — Есть и очень редкие. Моя как раз такая.

— И все-таки, — настаивал полицейский.

Девушка за рулем зеленого «Стэйшн Вэгон», безусловно, не могла принадлежать к криминальному сообществу, которое в Сирии, в силу продолжавшегося десятилетиями военного положения, было очень малочисленным и хилым. Однако после таинственного исчезновения автобуса с российскими паломниками и убийства шофера этого автобуса трасса Дамаск — Амман усиленно патрулировалась, а полицейским вменялось обращать особое внимание на все, что выбивалось из обычного порядка вещей. Эта блондинка, вне всякого сомнения, выбивалась из общего ряда.

И все-таки главная причина, по которой затягивался разговор полицейских с водителем джипа, была в том, что девушка было чудо как хороша.

— Как вам получше объяснить, — на мгновение задумалась Маргрита Рысь. — Я работаю над продлением жизни.

— Так вы врач! — воскликнул младший из стражей порядка с нескрываемым почтением.

Врачей в Сирии, впрочем, как и везде, уважают.

— Не совсем, — поморщилась девушка. — Врачи лечат болезни, а я стараюсь их не допускать. Дело в том, что продолжительность человеческой жизни зависит от великого множества факторов, причем некоторым из этих факторов придается неоправданно большое значение, а другим незаслуженно малое. Оттого далеко не все болезни поддаются врачам.

— Все в руках Аллаха, — безапелляционно сказал полицейский с двумя лычками на погонах, мало что поняв из объяснения. — Все в его воле. Мы лишь малые песчинки в его горсти.

— Вы абсолютно правы. Но ведь есть люди, которые стремятся следовать его воле, а есть и те, которые не следуют.

— Грешников ждет вечная кара, их мукам не будет конца. «И всякий раз, когда их кожа обгорит, ее заменим Мы другою кожей, чтобы дать вкусить им наказание сполна», — авторитетно процитировал Коран старший полицейский, который, очевидно, внимательно слушал пятничные проповеди имама своей мечети.

— Я говорю не о грешниках, — упорствовал девушка. — Я говорю о всех нас. Всевышний посылает нам сигналы, а мы их не замечаем, а потом бываем наказаны болезнями. Вы знаете, что стоите на нездоровом месте?

— Как это?

— Я вам сейчас покажу.

Маргрет выпрыгнула из джипа и продемонстрировала полицейским проволочную Г-образную рамку. Она взяла ее за короткий конец и вытянула вперед руку. Рамка некоторое время оставалась неподвижной, а потом стала медленно вращаться по часовой стрелке.

Полицейские, затаив дыхание, наблюдали за движениями рамки.

— Вот. Видите? Она крутится по часовой стрелке. Здесь очень плохое место.

Блондинка сделал несколько шагов в сторону, и рамка прекратила двигаться.

— А здесь все хорошо.

Полицейские молчали, казалось, потеряв дар речи. А затем командир патруля стал топтаться на одном месте, а потом все ближе подбираясь к девушке, словно кролик к удаву, уходя от незримой опасности. Его примеру незаметно для самого себя последовал и его подчиненный. Неожиданно молодой полицейский остановился и рассмеялся, а полицейский с двумя лычками смущенно замер.

— Вы хитрая! — сказал молодой. — Вы сами вертите проволоку.

— Сама? — спросила, потемнев синими глазами, блондинка. — Хотите попробовать?

— Давайте, — согласился молодой полицейский.

Девушка дала ему рамку и велела вытянуть руку. Рамка не шевелилась. Полицейский победно посмотрел на Маргрет.

— Не крутится! — сказал он.

— Здесь и не должна крутиться, — спокойно отреагировала девушка. — Здесь хорошее место. Вы станьте туда, где стояли раньше, только держите рамку в вытянутой руке.