В душной, прогретой солнцем кабинке телефона-автомата была обрезана трубка.

— Господин подполковник! — докладывал еще спустя четверть часа старший наряда Мухеру Хусейну. — Террористы, скорее всего, использовали телефон-автомат как ретранслятор. Должны посмотреть специалисты, но мне кажется, они подсоединили к автомату мобильный телефон, на который шел звонок от заложников.

— Упустили! — укоризненно сказал подполковник.

— Мы были далеко, господин подполковник, — виновато сказал старший наряда. — Вы же знаете, какие пробки днем в центре. Я уже подавал рапорт о необходимости увеличения дежурных машин.

— Без тебя разберутся, сколько машин надо! — прикрикнул раздосадованный неудачей Мухер Хусейн.

Впрочем, он сам достаточно долго служил в наружке и прекрасно понимал, что приказы гораздо легче отдавать, чем их исполнять. Поэтому не стал продолжать разнос и коротко сказал:

— Я тобой недоволен. Все! Иди!

Подчиненный подполковника, опустив понуро голову, покинул кабинет своего начальника.

Эксперты, прибывшие на место происшествия, подтвердили предварительный вывод старшего наряда. Действительно, телефон-автомат был использован лишь в качестве ретранслятора. На самом деле люди, звонившие на русский номер, находились за пределами Дамаска. Тем не менее эксперты изъяли телефонную карточку, словно нарочно оставленную в прорези автомата, и разобрали корпус для того, чтобы изъять металлические деньги из монетоприемника — конструкция телефона позволяла совершать звонок, используя и карточку, и монеты. Оставалась слабая надежда, что следы отпечатков пальцев будут идентифицированы и смогут дать направление поиска.

Эксперты возились с телефоном-автоматом больше часа, и все это время на них бросал быстрые взгляды расторопный парень в белом, местами заляпанном тутовым соком фартуке, готовивший напиток из тутовых ягод в кафе на противоположной стороне улицы. Посмотрев на экспертов спецслужб, он вновь продолжал лихо строгать теркой лед, наполняя им стаканы для напитка, а затем доливал в них поварешкой сок, стекавший с большого блюда с ягодами в таз.

Парень непонятно почему ухмылялся себя под нос…

Поспать в эту ночь ни экипажу «Громобоя», ни Людмиле толком не удалось. Полет чудо-вертолета в район деревни Тадмор к развалинам древней Пальмиры продолжался около четырех часов, вернулись парни домой — к заброшенному сараю — только перед рассветом, а передовому авианаводчику Ковалевой тоже было не до сна. Девушка ожидала и тревожилась за вертолетчиков.

Тем не менее, приземлившись и упрятав «Громобой» в сарай, Иванисов с Петрухой прикорнули немного. Людмила приготовила и разогрела нехитрый завтрак на троих, а потом с сожалением разбудила мужчин:

— Подъем! Вставайте, господа «громобойцы»! Вас ждут великие дела!

Действительно, время терять было нельзя.

Людмила знала, что среди захваченных в плен россиян был дедушка Галиакбар — строгий, но в то же время очень ласковый к ней Галиакбар-бабай, отец дяди Рината. Дедушку Галиакбара она видела в своей жизни всего три или четыре раза, но тот находил возможность передавать ей небольшие гостинцы и маленькие подарки, даже когда она стала взрослой. Поэтому паломники из Казани не были для нее какой-то абстракцией, коль среди них находился Галиакбар-бабай. И прохлаждаться было совершенно некогда.

Во время завтрака троица обсудила план ближайших действий.

— Так что, Людмила, придется тебе в логово все-таки отправиться, — констатировал Иванисов. — Других вариантов пока не предвидится. Без точной информации мы как котята слепые. Но нутром чувствую: они там. Приборы показали наличие большой группы людей в каком-то подземелье. Снимки с тепловизора скинь себе на ноутбук, изучи.

— Хорошо, командир, — кивнула головой девушка. — Сейчас посмотрю.

Петруха с набитым ртом жалобно спросил у Иванисова:

— Жора, а может, все-таки не надо?

— Что не надо?

— Ну, Людку к этим бородатым отправлять. Может, давай я лучше съезжу?

— Надо, Петруха, надо. С тебя толку мало, ты язык арабский не знаешь. А кто ты без языка? Никто. Погибнешь, как швед под Полтавой, и напрасно. Но ладно. Так и быть, чтобы ты сильно не переживал, поедешь вместе с ней.

— Я? — обрадовался старший лейтенант Романчук и почему-то покраснел. — Да я, да, конечно…

— Нужен он мне! — фыркнула Людмила. — Только мешать будет.

— Ты не крути носом, Петруха у нас оператор классный, из всех видов оружия палить может. Пригодится.

— А как ты без него? — спросила девушка, незаметно перейдя на «ты» с человеком, который был почти в два раза старше ее.

— Не боись, — успокоил Иванисов с затаенной усмешкой в уголках губ, глядя в глаза Людмиле. — Я, конечно, не такой снайпер, как Петруха, слова матерные на скалах писать не умею авиационной пушкой, но кое-чего изобразить смогу.

— Ну что ты придумываешь, Жора?! — всерьез воспринял невинную подколку Романчук. — Какие матерные слова? Отродясь ни на горах, ни на заборах не писал матерных слов.