— Это важно?

— Ну так, — запнулся и не нашел сразу нужные слова техник. — Во-первых, расход — дело не последнее. Во-вторых, топливо, оно ж и загореться может, если на боевое идут. Мало ли. Вдруг попадание зажигательным в это место.

— А завтра никак нельзя? Во сколько у них вылет?

— Так в десять утра, генерал сказал. Лучше бы сейчас передать. У них запас времени будет.

— Хорошо, Виктор Трофимович, — согласился после короткого раздумья Красовский. — Поднимайтесь наверх. Я сейчас подойду.

Техник благодарно кивнул головой и поспешил по коридору к лестнице, ведущей на верхнюю палубу.

Радиорубка, в которой находился Центр связи корабля, располагалась на верхней палубе, примыкая к капитанской рубке. Кузнецов нередко участвовал в переговорах с экипажем «Громобоя», консультируя пилота и оператора в случае необходимости. Однако, как правило, он подключался к переговорам по просьбам генерала и конструктора, но не по собственной инициативе, потому что допуска на самостоятельный вход в Центр связи не имел. Помимо Красовского, таким правом обладали только Острохижа и Вагипов.

Трофимыч стучался, и настоятельно, в каюты генерала и конструктора, но те ему не открыли, видимо, крепко спали, и техник вынужден был просить о помощи Красовского, хотя общаться с ним не любил, да и необходимости в этом особой не было.

Центр связи работал круглосуточно, там дежурили, сменяя друг друга через каждые восемь часов, радисты-шифровальщики. Когда Красовский подошел к радиорубке, техник топтался у запертой двери уже минут пять.

Подполковник приложил к электронному замку двери радиорубки карточку с микрочипом, и дверь автоматически отъехала.

— Проходите, — пригласил техника Красовский и, войдя в Центр связи, вновь приложил к замку карточку — дверь вернулась на прежнее место.

Радист, сидевший в наушниках, не сразу заметил появление в рубке гостей. А когда заметил, снял наушники, вскочил с места и шумно приветствовал Красовского:

— Здравия желаю, товарищ подполковник!

— Тихо! Чего орешь так? — Красовский поднял к верху ладонь, усмиряя служебное рвение прапорщика-радиста, и пошутил: — Будешь так орать, тебя акустики на всех израильских подводных лодках услышат. А их всего три. Все три сюда и приплывут. Садись.

Прапорщик послушно сел на свое рабочее место.

— Ничего нового? — спросил подполковник.

— Никак нет! Никаких новых сообщений за время моего дежурства не было, товарищ подполковник.

— Отсутствие новостей уже хорошая новость, — прокомментировал офицер. — Так, давай с «Громобоем» свяжись.

— Но сейчас неурочное время для сеанса связи. Рация у них может быть отключена.

— А ты попробуй. А то вот технику нашему приспичило. Если не получится по рации, свяжись сначала по GSM.

Кузнецов, слушая эти не очень приятные для себя слова, нервно потирал за спиной руки.

Предположения радиста оправдались. На его позывные «Громобой» не ответил. Пришлось звонить по телефону. По нему разговоры не велись, но звонок был сигналом к тому, чтобы включить рацию.

Людмила, в чьи обязанности входило поддержание связи с «Эсмеральдой», откликнулась наконец, назвав свой псевдоним:

— Рысь на связи.

— Только быстро, — приказал подполковник технику Кузнецову. — Не рассусоливайте.

— Я мигом, — согласился техник и быстро заговорил в микрофон: — Люська, скажи Жорику, чтобы индикацию левого ТП проверил! Там собака порылась! Чует мое сердце, там!

Выпалив это, Кузнецов смущенно взглянул на подполковника, понимая, что сказал лишнее, и добавил в микрофон уже совсем тихо:

— Все.

— Ну, если в самом деле все, — не скрывая иронии, произнес Красовский, — тогда я вас не задерживаю.

Подполковник открыл дверь радиорубки и выпустил техника в показавшуюся после освещенного помещения кромешной темноту верхней палубы и запер дверь изнутри, оставшись наедине с радистом.

— Трофимыч? — услышал техник, когда, цепляясь за поручни ограждения, прошел несколько метров по направлению к люку, ведущему вниз. Его окликнул, судя по голосу, генерал Острохижа.

— Да! — отозвался техник.

Его глаза освоились в темноте, к тому же из-за туч выглянул тонкий серпик луны. Кузнецов разглядел фигуру генерала, а рядом с ним нескольких вооруженных автоматами матросов.

— Подожди, — сказал генерал. — Не торопись…

… В это время подполковник Красовский положил перед радистом маленькую бумажку с текстом, написанным по-английски.