— Я сам решаю, где мне быть, — отрезал главарь террористов.

«Не верит, — решил Бэрроуфильд и вспомнил старую английскую пословицу: лучше одна птичка в руках, чем две в кустах». Именно этой мудростью, вероятно, руководствовался Абдулла. Похищение человека — дело для него более привычное, чем охота за вертолетом-невидимкой.

— Русского конструктора будут плотно опекать, — сказал наконец американец. — Это может быть опасно.

— Все в руках Аллаха, а я лишь покорный слуга Его, — стоял на своем Абдулла.

— Ладно, тебе решать. Кто останется вместо тебя?

— Это не проблема. Вахид будет руководить операцией здесь.

— Он справится? — недоверчиво поинтересовался американец.

— Он опытный боец. И мои люди надежно подготовились.

— Смотри. На карту поставлены очень большие деньги. Такими деньгами не шутят.

— Я не люблю шуток, — заверил Абдулла, и Бэрроуфильд протянул ему руку.

Террорист пожал ее и сказал:

— Мне пора. До Дамаска еще нужно доехать. Я предупредил Вахида, чтобы он прислушивался к твоим словам.

— Спасибо. Удачи.

Абдулла открыл наружу дверь из бункера и, не оборачиваясь, бросил:

— Все в руках Аллаха.

В девять часов утра Дамаск уже давно проснулся и трудился в поте лица. Офисные служащие заняли места за столами и столиками, торговцы открыли большие и маленькие лавки, кассирши в супермаркетах давно сидели на своих вертких креслицах, горничные в гостиницах усердно и бесшумно убирались в коридорах отелей, в кофеварках за стойками баров и кофеен сварили уже не по одному литру кофе.

Улицы заполнялись потоком машин разнообразных марок, и в воздухе над этим потоком не умолкали казавшиеся простуженными голоса автомобильных клаксонов.

По одной из нешироких улочек, примыкавших к древней Виа Ректа — Прямой улице, которая ныне называется Мидхат Паша, брел, разглядывая вывески, невысокий, коренастый, абсолютно лысый человек с густыми черными бровями над слегка раскосыми глазами. Он был одет в мешковато сидящую на нем пиджачную пару темно-серого цвета, которая явно была скроена по лекалам прошлого века где-то далеко от европейских, и не только европейских, столиц.

Лысый человек, крепко державший в правой руке пухлый черный чемоданчик, выглядел растерянным и встревоженным. Однако выражение лица его изменилось, как у школьника, решившего трудную задачку, когда он оказался у входа в кофейню и увидел вывеску, на которой арабской вязью было выведено название, продублированное латинскими буквами, — Bushra.

Прочитав название, лысый мужчина с чемоданчиком, оглянувшись по обеим сторонам, нерешительно вошел в заведение и, потоптавшись, занял место за маленьким столиком на двоих неподалеку от входа. В кофейне было сумрачно, прохладно и немноголюдно. Сильно пахло кардамоном и кофе.

К посетителю тут же подскочил кельнер и склонился в почтительном поклоне. Лысый человек с недоумением посмотрел на него, а потом, спохватившись, сказал по-английски с жутким акцентом:

— Гив ми э джуз, плиз. [23]

— Big glass? [24] — уточнил кельнер.

Странноватый посетитель уставился на официанта, мучительно пытаясь сообразить, чего хочет от него этот молодцеватый малый с черными усиками под большим хрящеватым носом, и сказал по-русски:

— Не понял я тебя.

— Русия? — оживился кельнер.

— А ты откуда знаешь? — удивился лысый.

— Мало-мало знаю русия, — осклабился кельнер. — Был военный сардар. Был командир русия.

— А! Так чего ты спрашивал?

— Джуз много или мало?

— Мало. А то у меня еще денег не хватит, — посетитель почему-то крепче прижал к себе черный чемоданчик.

Кельнер улыбнулся с легким поклоном и передал заказ парню в белом фартуке, строгавшему теркой кусок льда.

— Русия? — спросил тот, бросив лед в стакан, налив перед этим туда поварешкой тутовый сок, который стекал из-под горы ягод на большем блюде в медный таз.

— Русия, — подтвердил кельнер и неприметно махнул рукой, мол, с этого много не возьмешь.

Со стаканом на подносе он вернулся к столику, за которым сидел посетитель из России, и поставил сок перед ним.

Между тем на улице возле кофейни, в которую зашел лысый, остановились два крепко сложенных сирийца. Оба, несмотря на жару, тоже были в пиджаках, которые казались им чуть великоваты. Один из них достал сигарету и сунул ее в рот, второй предупредительно поднес к сигарете огонек зажигалки. Когда он поднимал руку с зажигалкой, пиджак распахнулся, и из подмышки выглянула желтая кобура пистолета.