— Настройся на вот эту волну, — подполковник подчеркнул ногтем написанную выше текста цифру на бумажке. — И передай эту фразу четыре раза с интервалом в одну минуту.

— Простой морзянкой? — уточнил радист.

— Простой морзянкой.

— Слушаюсь.

Радист, заглядывая в текст, стал работать ключом. В его голове возникли напевы, заученные, должно быть, на всю оставшуюся жизнь в радиошколе ФСБ. Инструктор вместо того, чтобы заставить учить курсантов сочетания точек и тире, научил выпевать слова, каждое из которых соответствовало определенной букве алфавита и начиналось с этой буквы:

— Таак Хи-ми-чи-те Есть Таак Хи-ми-чи-те У-нес-лоо, — пел про себя радист, начиная набирать английское предложение. Гласные в его словах-напевах были точками, двойные гласные — тире.

Он передал фразу три раза и начал выпевать ее про себя в четвертый раз, когда в рубку практически бесшумно вскочили один за другим два матроса с автоматами в руках, а вслед за ними вошел генерал Острохижа. Подполковник Красовский оглянулся на шум, и рука его скользнула вниз в карман брюк.

— Что происходит, генерал? Боевая тревога? — спросил он.

— Руку из кармана! Медленно! — приказал генерал. — И обе вверх.

Подполковник с нескрываемым удивлением на лице повиновался под стволами направленных на него автоматов. Он хорошо знал, что у морских спецназовцев отличная реакция.

— А что происходит, мы сейчас выясним, — почти благодушно сказал Острохижа.

— Покажи-ка, сынок, что ты сейчас передавал, — попросил он изумленного радиста.

— Вот, товарищ генерал, товарищ подполковник дал. По-английски написано. «The thunder-storm will be tomorrow in ten mornings»

— Интересно. По-английски, значит. Перевести можешь?

— Да, конечно, — радист вопросительно глянул на подполковника, но, не дождавшись от него никакой реакции, перевел на русский:

— Гроза начнется завтра в десять утра.

— Что и требовалось доказать, — удовлетворенно констатировал генерал. — Да, Красовский. О тебе-то я подумал только пять минут назад. А до этого и в голову не могло прийти.

— Вы о чем, генерал? — пытался сохранить хладнокровие подполковник, но это ему явно не удавалось: он заметно побледнел, и на лбу у него выступила испарина, моментально отлакировав его лоб под светом стосвечовой лампы на потолке.

— Ладно тебе, Красовский. Прекрасно ты понимаешь, о чем речь. А если не понимаешь, то у тебя будет время, чтобы понять.

Острохижа кивнул спецназовцам:

— Обыскать, увести, посадить под замок.

Один из моряков прогладил ладонями бока и бедра подполковника и молча выудил из его брючного кармана небольшой плоский пистолет. Это был швейцарский «ЗИГ Зауэр П», разработанный специально для скрытого ношения работниками спецслужб стран НАТО.

Спецназовец, взяв в руки пистолет, не сдержал эмоций, воскликнув негромко:

— Ого!

Морячок сунул пистолет себе за ремень и тронул за плечо Красовского:

— Пошли.

— Это произвол! — выдавил из себя подполковник, но повиновался.

— Продолжай вахту, — приказал Острохижа радисту. — Я к тебе еще зайду. А сейчас мне извиниться надо. Такого человека подозревал. Простить себе не могу.

— Ну, у деда нашего нюх, — с восхищением произнес Иванисов, после того как проверил цифровую индикацию на холостом режиме, а затем, вскрывая последовательно ремонтные люки, обследовал левый топливопровод. — Ай да Трофимыч! На таком расстоянии диагноз поставил. Ведь сгореть на фиг могли! Молодец дед! Просто молодец!

Вместе с Петрухой они обработали пенополиуретаном поврежденный участок топливопровода и собрались было уже отдыхать перед завтрашним днем, сулившим неизвестность, как на Людмилиной половине сарая раздался негромкий, но настоятельный сигнал телефона GSM.

— Ну что там у них стряслось? — недовольно проворчала девушка, которая уже успела задремать.

— Рысь на связи, — сказала Людмила, подключив во второй раз за ночь рацию.

У микрофона передатчика на сухогрузе «Эсмеральда» был ее отец. Он был явно встревожен.

— Рысь, слушай внимательно, — сказал генерал. — У нас чрезвычайное происшествие. Обнаружен предатель. Он обезврежен. Но террористам, захватившим российских паломников, известно время вашей завтрашней атаки на их лагерь. Они в полной мере осведомлены о возможностях вертолета и будут вас ждать во всеоружии. Приказываю завтрашний налет на Пальмиру отменить. Поняла? Повтори приказ!

— Завтрашний налет на Пальмиру отменить, — повторила девушка. — Кто предатель-то?

— Много будешь знать, скоро состаришься, товарищ передовой авианаводчик, — с нескрываемой нежностью в голосе произнес генерал, который уже не раз пожалел о том, что устроил свою жаждавшую приключений дочку «по блату» на смертельно опасную работу. — Одно скажу: рыба, как всегда, гниет с головы.