Вторые номера расчетов переносных зенитных ракетных комплексов, которые должны были указывать направление операторам, державшим на плечах контейнеры со «Стингерами», почти одновременно увидели хищный силуэт отливающей металлом птицы, которая несла что-то в когтях.

Сразу несколько наблюдателей энергично захлопали по плечам своих операторов, указывая на цель. Конечно, птица, стремительно скользившая сверху вниз, совсем не походила на вертолет, но ведь Ангел Смерти мог превратиться во что угодно!

Всякие сомнения исчезли, когда из-под брюха металлической птахи выпрыгнула ракета, оставлявшая за собой черный дымный след, и взорвалась на крыше бункера, в котором был оборудован командный пункт бригады. В воздух поднялся фонтан камней и песка.

В хищную птицу, которая, сбросив ракету, стала неторопливо уходить вверх, было выпущено сразу не менее четырех «Стингеров». И они достигли цели. Металлический хищник, блестевший на солнце своим неживым оперением, взорвался, полыхнув багряным огнем, и сверху, с неба, посыпались обломки летательного аппарата.

Их падение приветствовалось радостными воплями и выкриками осмелевших боевиков:

— «Аллах акбар»!

Один из стрелков, выпустивших «Стингер», сбросил с плеча пустой контейнер и бросился бежать к укрытию, где под толщей каменной плиты шириной в два метра пережидали воздушную атаку Вахид, назначенный Абдаллой командовать бригадой на время его отсутствия, и Ричард Бэрроуфильд. Они заблаговременно перебрались туда из бункера, в котором размещался командный пункт бригады, и наблюдали за происходящим с помощью панорамного перископа. Он был снят с подбитого израильтянами на Голанах бронетранспортера советского производства.

Перископ был один, и смотрел в его окуляры большей частью гориллообразный, заросший иссиня-черной черной бородой почти до самых глаз Вахид, лишь изредка предоставляя возможность Бэрроуфильду оценить обстановку. В тот момент, когда в небе появилась металлическая птица, место у перископа занимал командир боевиков.

Вахид не заметил необычный летательный аппарат, выпустивший ракету по пустовавшему командному пункту Абдаллы, однако по сотрясшему землю взрыву и он, и Бэрроуфильд поняли, что штурм Пальмиры с воздуха начался. И это подтверждало информацию, которую получил американец накануне.

Вахид зафиксировал исход нескольких «Стингеров», и по доносившимся через щели укрытия отголоскам выкриков боевиков понял, что цель поражена.

— Они сбили его! — гордо сказал Вахид, обернувшись к американцу.

Бэрроуфильд недоверчиво осклабился. В это трудно было поверить, но кажется, ему удалось добиться того, на что было потрачено столько сил. Уверенность возросла после того, как в укрытие вкатился один из операторов переносных зенитно-ракетных комплексов и заорал исступленно, срываясь на визг:

— Аль-ля Иллаха Иль-ла Аллах, уа анна Мухаммаду расулю Аллах!

Стрелок захлебнулся собственным криком и, захватив со всхлипом порцию воздуха, сказал уже по-другому, значительно тише:

— Это я сбил его, Вахид! Я пришел за наградой.

— Награда тебя не минует, — успокоил его Вахид, — но сначала нужно убедиться в справедливости твоих слов.

Когда командир боевиков вместе с американцем осторожно выбрались из укрытия, к ним бросились еще несколько операторов, утверждая, что именно их «Стингер» поразил воздушную цель. Дело едва не дошло до драки, но Вахид пообещал, что никто не останется без награды, если они с американцем убедятся в том, что вертолет действительно сбит.

Вахид и Бэрроуфильд вскочили в джип, стоявший под маскировочной сеткой. С ними в машину сел и стрелок, первым прибежавший с вестью о сбитом вертолете…

— Кажется, поверили, — констатировал Иванисов.

«Громобой», выпустив на подходе к Пальмире из бомболюка беспилотный летательный аппарат, оснащенный накануне в полевых условиях неуправляемым реактивным снарядом, входившим в штатное вооружение вертолета, совершил посадку на окраине мертвого античного города.

Пилот не отключил систему визуальной защиты «Хамелеон», хотя из-за этого при неработающих двигателях сильно садилась аккумуляторная батарея. Но, поскольку посадка нужна было только для того, чтобы спустить на землю передового авианаводчика и убедиться в том, что задумка удалась, игра, как говорится, стоила свеч.

— Ну все, Ковалева, с Богом! — напутствовал Иванисов девушку, а Петруха жалобно сказал:

— Береги себя, Люська, а? В пекло не лезь!

— Гусь не боится, товарищ старший лейтенант, и ты не бойся, — весело ответствовала Людмила, но, пожалев расстроенного Романчука, нежно добавила: — Все будет хорошо, Петечка. До встречи на «Эсмеральде»! Ты же знаешь, что я тебя люблю.