– Видите ли, Ваше Величество, это трудно назвать связью, но предварительная договоренность была следующая: в случае его желания вернуться, он дает нам знать, мы предпринимаем ответные шаги, и он возвращается. Ранее на связи с ним оставался господин Звездочет, но сигналов не было. Но теперь…

– Теперь он дал о себе знать, это я понял. Остается маленький вопрос: как быть со мной?

– То есть?

– Я имею в виду физическую сторону процесса. Допустим, он возвращается…

– Ваше Величество, об этом не может быть и речи!…

– Я говорю: допустим!… – с нажимом повторил я. – Что в таком случае происходит с моей персоной?

Адмирал Корнелиус переглянулся с Пантагрю. Он был явно смущен.

– С вами, к сожалению, начнется реверсивный процесс. Проще говоря, из этого мира вас перенесет в иное пространство.

– Домой?

– Не уверен… Даже скорее всего нет.

– То есть?

– Видите ли, куда именно вас перенесет – не сумеет предсказать никто. Могу только предположить, что это окажется первая встречная система, в которой обнаружится вакантная брешь. – Адмирал смущенно пожал плечами. – Мы называем это валентностью систем.

– Однако, заманчиво!

– Поймите меня правильно, Ваше Величество, я не допускаю даже мысли о каком-либо обмене. Ни один из Визирей не проголосует за возвращение прежнего Консула. Особенно сегодня, когда все складывается так удачно…

– Удачно? До меня, признаться, доходят иные слухи.

– Ничего не попишешь, Ванессия всегда оставалась варварской страной. Так что совсем без вольницы обойтись невозможно.

– Вас это, похоже, не слишком удручает?

Мужественное лицо Корнелиуса украсила сумрачная усмешка.

– Я потомственный военный, Ваше Величество, и к смерти отношусь философски. Да и как к ней еще относиться, если только в дорожных авариях в Артемия ежегодно теряет до ста сорока тысяч жизней. Никакие военные потери здесь и близко не стоят.

– А дедовщина с дезертирством?

– Это все происки недругов, Ваше величество! – вмешался запунцевевший советник. – Все сугубо в пределах установленных норм!…

Я хмуро взглянул на советника.

– Кем установленных? Вами, Пантагрю? Или вами, Корнелиус?

На мгновение мне показалось, что Адмирал вот-вот перекрестится, но он судорожно вздохнул и удержался.

– Нет, но… Есть же, в конце концов, статистика, Ваше Величество…

– Которую также складывают из отдельных кубиков зависимые люди. От вас, между прочим, зависимые! Так что не надо мне рассказывать байки про нормы и стандарты.

Пантагрю открыл было рот, чтобы высказаться в свою защиту, но я раздраженно отмахнулся.

– Ладно, отложим эту тему на потом… Когда поезд прибудет на место?

– Примерно часа через четыре. – Без малейшей запинки откликнулся Адмирал.

– Так долго?

– Дело в том, что мы вынуждены часто останавливаться. Нужно осматривать пути. Есть сведения, что оппозиция активно проводит минирование дорог. Кроме того, впереди несколько мостов, а они также представляют потенциальную угрозу.

– Понятно. Значит, есть время взглянуть на папку генеральных реформ. Вы ведь, кажется, упоминали о таковой, Пантагрю?

Чиновник поежился.

– Да, Ваше Величество, но…

– Папку! – я протянул руку. – Думаю, пришло время познакомиться с деятельностью руководящего аппарата Артемии…

Ангелина сидела с ногами в кресле, руками обхватив острые колени. Глаза ее неотступно следовали за мной, напоминая взор забившегося в угол мышонка. Между тем, я продолжал метаться по штабному вагону, нервно стискивая кулаки, изливая в пустоту всю скопившуюся за последние сутки желчь. Разумеется, все до единой капли доставалось ей. Смешно, но в качестве ближайших духовников у мужчин, как и в прежние времена, выступают их боевые подруги. Они не разыгрывают из себя героинь, они попросту сменяют «у станка» прежних вечно жалеющих бабушек и матерей, и, заработав очередную порцию жизненных шишек, мужчины с готовностью плетутся к ним, дабы пожаловаться на коллег по работе, на маленькую зарплату, на злых начальников.

Поезд мчался по рельсовому пути, и колеса привычно наигрывали «Самбу» на стыках. По пояс утопая в деревьях, за нами неотступно следовал огромный Микола. Тот же черный человек, что преследовал в свое время бедолагу Моцарта. Впрочем, этот был раз в двадцать повыше и помощнее. Он не отставал от поезда ни на шаг, и я ничуть не сомневался – появись у нас возможность пересесть в самолет или на корабль, мой грозный сопровождающий не оставил бы меня и там. Впрочем, так оно и должно было быть. Быстрее тени только свет…