Как бы то ни было, но удивляться случившемуся не следовало. Все было вполне логично. Начав путешествие от разбитого корыта, именно к нему я в итоге и вернулся. Без девушки, без любимой профессии, без мира в душе. В потертом костюмчике и старых замшевых штиблетах я сидел на скамейке в незнакомом мне парке и созерцал незнакомые мне цветы с рыжеватыми кисточками вместо лепестков. Мимо шагали все те же двуногие – с авоськами, колясками, газетами и дипломатами.

– Муускай пусть хвалебу поет, а вот я же не буду же! – долетело до меня со стороны аллеи. И немедленно мужской бас сумрачно отозвался:

– Сама-то хвалебу паддакиваешь. А я же ведь же упреждал же! Нечего петь же!…

Улыбнувшись, я внимательно огляделся. Вероятно, я оставался все тем же Петром, однако ни Миколы, ни Осипа поблизости не наблюдалось. Впрочем, не было тут и тополей с вездесущими ротвейлерами и саблезубыми терьерами…

Поднявшись, я двинулся по аллее. Неспешно, как и положено господину Консулу в отставке. Огромным причалом подплыла цветастая афиша, и на пару секунд я задержался. Разумеется, это снова был Димка Павловский, но уже не в роли мага и экстрасенса, а в роли дрессировщика кошек. Значит, я снова угодил не на Землю, однако это открытие меня ничуть не испугало. Возможно, так и устроена была система зеркал, что гарантировала движение вперед и только вперед. Никакого возвращения и никакого переигрывания! А потому следовало только надеяться, что мой преемник будет лучше меня и моего предшественника. Ведь должна из сотен тенденций существовать хоть одна добрая!

Небо на глазах смуглело, и отплывшая в сторону туча высветила красноватый диск. Либо Марс, либо что-то совершенно иное. Но и к этому «иному» я наверняка скоро себя приучу. Верно, говорили древние: умирать и рождаться трудно только поначалу, а после наверняка привыкнешь.

И вспомнилось что-то уж совсем давнее: «Поднатужившись, он разгреб пространство и время, чтобы вставить свое имя. Не выдержав, засунул туда и голову, да так и сгинул»…

Набежал ветерок, панибратски взлохматил мои волосы. Привычно сощурившись, я вновь посмотрел вверх, и континенты красноватой планеты послушно начали перемешиваться. Все равно как капуста с картошкой на поверхности кипящего супа. Некто могущественный вновь разыгрывал небесный пасьянс, и, замерев на тротуаре, я ждал, какая участь будет для меня избрана. Кратеры сменялись каналами, а каналы – чумными пятнами, диаметр спутника непрерывно менялся, менялся его блеск и цвет…

Наверное, я сам остановил затянувшееся мельтешение – в ту огненную секунду, когда подумал, что, в сущности, мне уже все равно. Я согласился разом со всем происходящим и отрекся от Миколы, подарив его Адмиралу. Впрочем, вряд ли последняя операция была правомочной. От себя не отвернешься и не убежишь. А если и убежишь, то очень недалеко. И отчетливее, чем когда-либо я вдруг осознал, что, возможно, в каком-нибудь из миров могло и не найтись места для наших вездесущих Павловских, но Тень с Отсветом да пребудут с нами всегда…