– А где это случилось?

Гренвилл бросил на нее быстрый взгляд, и Иден почувствовала, что ему очень не хочется отвечать на этот вопрос. Но она ждала и, вздохнув, Брэд сказал:

– Все произошло прямо напротив твоего дома. Полиция не исключает, что человек ехал по встречной полосе. Он слишком резко повернул и сбил женщину, которая шла по обочине. Наверное, ему и в голову не могло прийти, что кто-то бродит по дорогам в такое время, и он был не слишком внимателен.

– Или пьян.

– Возможно и это. Так или иначе, но случай трагичный.

Иден не хотелось расспрашивать дальше. Она и так узнала слишком много неприятных деталей, но ФБР может пригодиться любая информация, поэтому она спросила, не возражает ли Брэддон, если она возьмет у него номер телефона и адрес дяди погибшей.

– Я позвоню ему и спрошу, нет ли среди ее работ видов Фаррингтон-Мэнора, – пояснила она.

Гренвилл удивленно посмотрел на Иден, и она, неловко улыбнувшись, спросила:

– Это так ужасно звучит?

– Да нет, напротив, я думаю, людям будет приятно, что кто-то интересуется картинами их родственницы. А знаешь, о чем я вспомнил? Хэнк Смайли, тот, что содержит багетную мастерскую… это через дом от скобяной лавки. Так вот, я думаю, что большая часть тех акварелей осталась у него. Я как-то зашел, чтобы купить рамки для фотографий, и Хэнк завел со мной разговор о картинах, которые какая-то женщина оставила ему на хранение, а он теперь не знает, что с ними делать. Я тогда спешил и не особо прислушивался, даже удивился, с чего это он мне стал рассказывать про эти картины. А потом решил, что он хочет воспользоваться моими услугами как адвоката, чтобы получить деньги за хранение.

– А он, наверное, подумал, что тебя это касается, потому что та женщина снимала дом именно у тебя.

– Наверняка. Думаю, ее семье будет приятно получить эти картины.

– Ты не против, если я схожу в магазин и взгляну на них? Возможно, мистер Смайли захочет позвонить в твой офис, чтобы удостоверить мою личность.

– Он знает, кто ты.

– Ах да, конечно. – Иден не знала, радоваться ей или расстраиваться, что все в Арунделе все про нее знают.

Несколько минут они молчали, потом Гренвилл неожиданно спросил:

– А что у тебя с Макбрайдом?

– Он мой… – начала было Иден, потом взглянула на адвоката, увидела выражение его лица и замолчала.

– Я занимаюсь адвокатской практикой очень давно, – сухо проговорил Гренвилл. – И могу определить, когда человек лжет. Кроме того, это Макбрайд умеет врать убедительно, а ты нет.

Иден поколебалась, потом осторожно сказала:

– Видишь ли, мне очень не хочется сердить или обижать тебя, но я не могу тебе сказать.

– Я рад, что ты признаешь за мной право сердиться на тебя. И отвечаю – нет, я не сержусь и не обижаюсь. Но ведь что-то происходит? Что-то неприятное?

Иден молчала. Она не знала, как ответить на этот вопрос. А кроме того, ей вдруг пришло в голову: если за ней следят, то и разговор могут записывать. Или у нее начинается паранойя?

– Это имеет какое-то отношение к женщине, которая погибла напротив твоего дома? – спросил Гренвилл.

Иден смотрела на него полными слез глазами и молчала.

– Знаешь, есть такая старая поговорка. Если тебе этого очень хочется, то не нужно торопиться. Все, что происходит между нами, подождет, пока ты решишь свои проблемы. Я подожду, слышишь? А теперь скажи, эти акварели действительно важны для тебя?

– Наверное. Да. Я не знаю.

Гренвилл положил ладони ей на плечи и заглянул в глаза:

– Через несколько минут здесь будут покупатели, и мне нужно спешить на встречу с ними. Должно быть, Дрейк уже разыскивает меня по всему поселку. Но потом я отправлюсь к Хэнку, и если у него действительно есть акварели, которые написала та несчастная женщина, я привезу их тебе в поместье.

– А Дрейк никак не может справиться с клиентами самостоятельно?

– Боюсь, что нет. Он не слишком хороший дипломат и еще худший торговец. Я взял его… не буду углубляться в рассуждения о том, что порой мы делаем для своих старых друзей слишком много. Давай сегодня поужинаем у тебя, – предложил он. – Если ты не против, конечно.

– Макбрайд тоже будет, – сказала Иден со вздохом. Ей так хотелось податься вперед, прижаться к Брэду, спрятать лицо у него на груди. Он такой сильный, такой надежный.

– Главное – не сдаваться. Что бы это ни было, мы справимся, и все будет хорошо, верь мне. Ведь ты мне веришь?

Иден кивнула. Ей вдруг стало совсем невмоготу. Она так мужественно держалась с самого начала этих ужасных событий, а теперь у нее вдруг не осталось сил. Ей захотелось, чтобы Брэддон позаботился обо всем. Нужно только прижаться к нему, позволить себе расплакаться и все ему рассказать. И тогда, тогда она сможет испытать роскошь, которую ей не довелось еще испытать в этой жизни, – она станет женщиной, о которой заботится ее мужчина.

Брэддон обнял ее за плечи и прижал к себе.

– Пойдем к машине, – сказал он. – Уверен, Макбрайд уже с ума сходит. Ведь ты сбежала от него на целых пятнадцать минут.

Иден слабо улыбнулась, и Гренвилл быстро проговорил:

– Я должен быть уверен, что этот человек защищает тебя, а не преследует. Скажи, он поэтому всегда с тобой?

Она кивнула и прошептала:

– Я не могу рассказать…

– Я понимаю. То есть я не понимаю, но верю тебе. Я чувствую, что в последнее время вокруг происходит что-то странное. И Макбрайд, видимо, не тот, за кого он себя выдает. Я понял это еще тогда, в больнице.