Медленно, словно в полусне, Иден спустилась по лестнице и остановилась рядом с Макбрайдом. Она боялась пошевелиться – вдруг этот чудесный сон рассеется и лужайка опять окажется голой и пустой?

Макбрайд, как человек практичный, такими сомнениями не мучился. Он подошел к грузовику и, повернув ключ, завел мотор.

– Смотри. – Он тронул какой-то рычажок, и кузов стал плавно подниматься вверх. – Это настоящий самосвал!

Кузов накренился, и на лужайку посыпались лопаты, вилы, устройство для посадки луковиц, аэратор почвы и еще дюжина всяких нужных инструментов.

– Вот это да! – Иден наконец-то пришла в себя и бросилась собирать тяпки и мотыжки.

Макбрайд выключил мотор и взглянул на нее смеющимися глазами:

– И что ты об этом думаешь?

– Я думаю, что Брэддон Гренвилл – самый чудесный человек на свете.

Она аккуратно сложила инструменты под кипарис и подошла к многолетникам.

– Ты думаешь, что все это прислал Гренвилл?

– Конечно! Кто еще мог сделать мне такой подарок?

– Ну конечно… кто бы еще это мог быть? – пробормотал Джаред.

– Но что это должно значить? – Иден никак не могла оторвать глаз от растений и разговаривала с Джаредом рассеянно, не глядя в его сторону.

– И ты собираешься принять такой подарок от человека, которого едва знаешь? – Макбрайд сунул руки в карманы; выражение лица его было необычайно серьезным. Если бы Иден взглянула на него сейчас, она не стала бы больше говорить, что Макбрайд все в жизни воспринимает как шутку, ибо сейчас ему было явно не до смеха.

Но Иден смотрела на грузовик, растения, инструменты и улыбалась, словно счастливый ребенок.

– Знаешь, я с восемнадцати лет жила так, чтобы быть примером для собственной дочери. Если мужчина приносил мне подарок, я отказывалась принять его, чтобы Мелисса поняла – ты никому ничем не обязана, если никому ничего не должна.

– Непростая жизнь.

– Иной раз да. Думаю, я хотела доказать себе и всему миру, что я могу быть хорошей матерью.

Макбрайд, не вынимая рук из карманов, кивнул на заполненную щедрыми дарами лужайку:

– А теперь тебе не надо никому ничего доказывать, и ты, похоже, собираешься принять подарок.

– Конечно. Это лучше, чем кольцо в день помолвки.

– Кольцо? То есть ты обручена с Гренвиллом? И когда случилось это знаменательное событие?

– Пока этого не произошло. Но любая женщина чувствует, когда к тому идет, и я знаю, что Гренвилл сделает мне предложение.

– Почему бы и нет, – медленно сказал Макбрайд. – Тебе ведь нечего терять.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ровным счетом ничего! Уверен, вы с Гренвиллом станете прекрасной парой. Будете жить в этих старых домах: неделю у тебя, неделю у него – признанные лидеры, местная аристократия. Все будут мечтать получить приглашение к вам на вечеринку. Жены превратят в ад жизнь тех мужей, кому не удалось получить заветного приглашения. Подумать только – за какие-то двадцать лет ты проделала путь от нищей девчонки до королевы Арундела! А теперь, если вы меня извините, я пойду работать. Не покидайте пределов вашей собственности, здесь вы в безопасности.

В некоторой растерянности Иден смотрела вслед Джареду, который широкими шагами шел к дому. Когда Макбрайд скрылся за дверью, она удивленно покачала головой, подошла к грузовичку и села на водительское место. Что сегодня за день такой? Сначала на нее обиделась Мелисса, теперь – Макбрайд. «Ну и ладно, – решила она, – я все равно буду наслаждаться этим днем и прекрасным подарком, несмотря на обидчивых родственников и знакомых».

Однако это оказалось проще сказать, чем сделать. Мысли Иден все время возвращались к телефонному звонку дочери. «Я так ужасно закончила этот разговор, – думала она. – Нужно было внимательнее выслушать девочку, проявить больше сочувствия. Может, стоило сказать, что я с самого начала знала, что толку от Стюарта не будет? Не следует ли все бросить, сесть в машину и отправиться в Нью-Йорк, чтобы побыть с Мелиссой?»

Потом ей пришла в голову очень странная мысль. А может, в ней говорила ревность? Ее девочка имеет все, чего не было у нее в ее положении. Макбрайд был прав, когда говорил, что Иден, несмотря на свою беременность, работала буквально день и ночь. Она таскала тяжеленные коробки и проводила ночи за чтением бумаг.

Иден искренне полюбила старую леди, и та обращалась с ней и Мелиссой хорошо, но Иден пришлось заработать это хорошее отношение. Хозяйка Фаррингтон-Мэнора требовала от девушки многого, и никаких скидок на молодость и беременность Иден не получала. После рождения Мелиссы стало полегче, но все же ни разу у старой леди и мысли не возникло предложить Иден просто посидеть и отдохнуть.

Проклятый Макбрайд, думала Иден. Этот человек не менее опасен, чем те ядовитые змеи, которые оказались недавно в ее спальне. Он словно впрыснул порцию яда в ее кровь, в ее мысли. Он нарисовал картину ее будущего – и картина эта Иден не понравилась. Но самое неприятное заключалось в том, что именно такой и будет ее жизнь, если она станет миссис Гренвилл.

Неужели ее так тянет к Брэддону, потому что его семья занимает высокое положение в городе? Арундел – это, конечно, не Палм-Бич в Нью-Йорке, но все же… В качестве миссис Гренвилл Иден станет частью того социального круга, в который никогда не имела шансов попасть. Когда миссис Фаррингтон приглашала гостей, Иден подавала им напитки. Тогда никому и в голову не приходило посадить ее за стол.