– Как твоя дочь?

– Нормально. Она думает, что все ужасно и ее браку пришел конец, но на самом деле все совершенно нормально. Полагаю, Стюарт объявится здесь уже к завтрашнему дню и потребует, чтобы Мелисса вернулась с ним домой.

– Это сработает?

– Думаю, да. Мне кажется, Мелиссе просто хочется лишний раз убедиться, что он ее любит. Доказательства любви – непременная вещь…

– Доказательства любви – это прекрасно, – негромко сказал Джаред.

Некоторое время они молча смотрели друг другу в глаза. Наконец Иден отвела взгляд.

– Я уверена, что твой босс прав и весь сыр-бор разгорелся из-за проклятого ожерелья, – сказала она. А потом вдруг выпалила: – Дочь Брэддона сказала Мелиссе, что он хочет на мне жениться.

– И что? Можно подумать, ты этого не знала!

– Знала, – покаянно произнесла Иден, глядя на свои ладони, сложенные на коленях, как у пай-девочки. – Но вот что я скажу Мелиссе? Как я могу рассказать собственной дочери про расследование ФБР, шпионов и про змею, которую кто-то подкинул в мою постель?

– Змея в твоей постели?! Неужели ты все же успела согрешить с Гренвиллом?

Иден негодующе взглянула на Джареда.

– Ну извини. Не смог удержаться. Но что я хотел сказать: правда в нашем случае действительно слишком невероятна, а потому я посоветовал бы тебе придумать пару историй. Надеюсь, это окажется не слишком сложно – должна же ты была у меня чему-то научиться?

– Знаешь, может, это странно, но я, кажется, буду по тебе скучать, – негромко произнесла Иден.

– Я мог бы сделать твои воспоминания куда более яркими и приятными. – Голос Джареда стал ниже, а глаза вспыхнули.

Иден встала и махнула рукой, не в силах скрыть улыбку:

– Иди. Тебе уже пора. – Макбрайд не двигался с места, и она добавила: – Если ты сделаешь хоть шаг в мою сторону, я скажу Мелиссе, что ты умеешь выслушивать женщин как никто другой и можешь дать дельный совет. И она расскажет тебе обо всех своих обидах и обо всем, из-за чего они со Стюартом ссорились, причем в подробностях.

– Это нечестно! – простонал Джаред. – Но ты права – мне, наверное, пора уходить.

– Слушай, а может, я…

– Не говори больше ничего! – Это прозвучало так резко, что Иден вздрогнула. На секунду она увидела перед собой совершенно другого человека. Он уже не смеялся, не шутил и не сочинял историй. В глазах Макбрайда она видела усталость, тоску и печаль. Тоску по нормальной жизни и по настоящей любви, которой у него нет – просто потому, что он не может себе этого позволить. Но вот он моргнул, и все пропало.

– Желаю вам с Гренвиллом всего наилучшего. Не забудь прислать мне приглашение на свадьбу.

– А ты придешь?

– Зачем? Залить слезами разочарования твое шикарное платье? Нет уж, спасибо.

Иден рассмеялась.

– Но я пришлю тебе подарок, обещаю. – Он достал из кармана и протянул ей карточку. – Здесь номер моего мобильного телефона. Его знают только три человека на всем белом свете.

– Один из них твой босс, я… А кто третий?

– Моя мама.

Джаред подхватил сумку, чмокнул Иден в щеку и вышел из комнаты.

Иден сидела на кровати, глядя на прямоугольник картона в руке. Почему он дал ей номер телефона, а не, скажем, адрес? Впрочем, она додумалась до ответа быстро, и ответ ей не понравился. «Если мне понадобится помощь и я позвоню, Джаред сможет оказаться рядом достаточно быстро. А вот письмо может и опоздать».

Она взглянула на дверь и вздохнула. А ведь он опять солгал. В чем именно – Иден не могла бы сказать, но безошибочно почуяла ложь в его интонации и голосе. И еще она вдруг поняла, что Макбрайд не собирается никуда уезжать. Он будет где-нибудь неподалеку.

– Стюарт, – сказала Иден в трубку, и в голосе ее звучала настоящая мольба. – Я тебя прошу – позвони Мелиссе. Пожалуйста.

За последний час она оставила на его автоответчике три сообщения, а сколько их было за минувшие два дня, Иден уже не могла бы сосчитать при всем желании.

К тому моменту как Мелисса проснулась, агенты ФБР уже погрузились в вертолет и улетели. Дом стал тих и пуст. Мелисса спустилась в столовую, и Иден мгновенно вновь превратилась в маму: она хлопотала, поглаживала по плечу, чмокала в макушку свое любимое дитя. Однако не так-то легко ей было забыть, что в течение нескольких дней она была не нянькой, а роковой женщиной, из-за которой готовы были сцепиться два потрясающих мужика.

Мелисса ныла, жаловалась, перечисляла свои многочисленные беды и обиды – скорее мнимые, чем настоящие, но оттого не менее горькие. Она оказалась не прочь поговорить и о своем детстве. И тут Иден узнала много интересного. Оказывается, она регулярно «бросала» дочь, оставляя ее на целый день в садике. «Я не хочу, чтобы такая же ужасная участь постигла моего ребенка, – говорила Мелисса. – Я хочу, чтобы у моего ребенка была нормальная семья, отец… неужели это так много? Я слишком хорошо помню свое несчастное одинокое детство. Иной раз мне казалось, что у меня нет не только отца, но и матери».