– Нет, нет, – заверила его Марисса. – С чего ты взял?

– Мой отец, – задыхаясь проговорил он. – Он умер безумным. И… это передается в семье по мужской линии. Ах, во имя пяти лун, Марисса! Неужели теперь это добралось и до меня, завладело мною в кошмарах?

– Брейс, не тревожься…

– В темнице, когда боль и отчаяние становились почти невыносимыми, я… я почти хотел сойти с ума, – продолжал Брейс, словно не слыша ее. – Безумие манило меня, как обитель света. – Он прерывисто вздохнул. – Я несколько раз почти уступал его зову, но только терял сознание. И все же чувствовал, что все ближе подхожу к безумию и это лишь вопрос времени.

– Брейс…

– Мне показалось, что я избавился от него, когда ты освободила меня из темницы, – продолжал он, – но теперь опять эти сны! О Боже, Марисса! Что же мне делать?

– Это пройдет, – шептала она, гладя его по голове. – Дай только время. Это стресс от пережитого все еще преследует тебя, да и за последние дни ты очень устал. Скоро тебе станет лучше. Как только мы займемся нашим делом…

Брейс вздохнул с отчаянием:

– Может, и так. – Он с трудом улыбнулся. – У этих ночных кошмаров есть и светлая сторона. Две ночи подряд я провожу в твоих объятиях…

Она приподняла брови:

– Ты самый невыносимый человек, какого я когда-либо встречала!

Он усмехнулся:

– Я бы назвал это изобретательностью. Ты останешься со мной, Марисса? Успокоишь меня?

– Я… не уверена, что поступлю правильно.

– Пожалуйста, Марисса. Я хочу быть рядом с тобой, и ничего больше. Обещаю!

В его глазах светились такая мольба и нежность, что Марисса дрогнула. Страстное желание – ощутить его сильные руки, тепло его тела – охватило ее, и она поняла, что не сможет противостоять этому искушению. Да, это неразумно, опасно, но какая разница! Ведь это всего одна ночь! Только одна темная ночь, и она избавит его от кошмаров.

– Да, Брейс, – сказала она, – я останусь с тобой, но только пока ты не уснешь. А теперь закрой глаза и отдыхай. Завтра нам предстоит долгий трудный день.

– Благодарю тебя.

И с этими словами он заключил ее в объятия и притянул к себе.

Марисса долго успокаивала Брейса, и наконец он начал засыпать. Страшное признание в том, что его род преследует безумие, пробудило в ней сомнения и страхи. Она сказала ему, что это всего лишь результат его длительного заключения, но теперь, услыхав о судьбе его отца, Марисса поняла, что ее слова были всего-навсего попыткой утешить, смягчить страдания Брейса.

Мариссу охватило ощущение, что все ее планы и надежды рушатся. На ее пути возникали все новые препятствия. Теперь как грозный призрак появилось безумие, отравляющее кровь его рода и угрожающее человеку, значение которого возрастало для нее с каждым днем.

Исполненная тягостных предчувствий, Марисса поднялась с постели, укрыла Брейса одеялом и вернулась в свою комнату.

Они простились на следующее утро в розовых лучах искусственной зари. В камере переброски Элайя приблизилась к Мариссе, а Тирен обнял брата.

– Будь осторожнее, – сказал он, и его серые глаза увлажнились от слез. – И если я буду нужен тебе, дай знать, я сразу же приду тебе на помощь.

– У тебя и здесь хватает забот, – заметил Брейс. – А мне всего лишь предстоит спасти камень. Так что наводи лучше порядок в Империи.

Глубоко вздохнув, Тирен разжал объятия:

– Никто из нас не сможет преуспеть в своем деле без другого, а твоя задача куда опаснее моей. Я буду все время думать о тебе, брат.

Брейс улыбнулся:

– Я тоже. – Потом повернулся к Мариссе и протянул ей руку: – Пойдем, госпожа. Пора в путь.

Марисса взглянула на Элайю.

– Всего доброго, – прошептала она, – и спасибо за все.

Затем она и Брейс присоединились к Родаку, который ждал их на транспортировочной платформе. С легким шорохом вокруг них сомкнулся защитный силовой экран.

Спустя несколько секунд они материализовались в другой такой же камере переброски. Их поджидала группа роскошно одетых мужчин. Марисса от удивления не могла произнести ни слова.

Брейс тихо выругался, взял Мариссу за руку и помог ей спуститься с платформы. Они подошли к высокому, царственному мужчине.

– Марисса, – неохотно сказал Брейс, – это король Фолькен, мой дядя.

В проницательных темных глазах Фолькена, высоких скулах и квадратном подбородке было что-то общее с Брейсом. Да, подумала она, они и в самом деле родственники – семья, разбросанная по свету из-за бесчеловечных законов и немыслимых обстоятельств.

Марисса склонила голову перед правителем Беллатора, который благодаря военному могуществу своей планеты фактически управлял всей Империей.