Безумие рода Ардейнов привело его отца в такой ужасный вид. На долю секунды Брейс представил себя лежащим на той же койке, где сейчас умирал старый лорд, и его охватил ужас.

Боль постепенно отпустила старика. Он снова распростерся на койке. Дыхание его успокоилось. Наконец он отстранился от Брейса.

– Твой брат Тирен… – Взор старика просветлел. – Как он?

– С ним все в порядке, отец, – ответил Брейс прерывающимся от волнения голосом. – Он правит Аранией вместе с королевой. А через несколько месяцев ты станешь дедушкой.

Лорд печально улыбнулся:

– Дедушкой? Ну а ты, сынок, у тебя есть дети?

Брейс покачал головой.

– Жаль, – вздохнул старик. – А твоя красавица мать – как она?

Сердце Брейса болезненно сжалось. Мать умерла от разрыва сердца, услышав известие о жестоком приговоре сыновьям. Теперь, зная печальную судьбу отца, Брейс понял, что мать постоянно жила с болью в сердце, а случившееся с сыновьями добило ее. Он проклял жестокую судьбу, которая едва не уничтожила всех его близких.

– Я так много огорчал ее, – прошептал старик. – А потом мною овладело безумие. – Он вздохнул: – Твоя мать не заслужила такой доли.

– Она всегда любила тебя, отец.

Вар Ардейн улыбнулся, в глазах его светился разум.

– Знаю, сынок, знаю.

Но тут же лицо его омрачилось, словно он вспомнил нечто страшное.

– У меня побывал Фирокс. Он принес кристалл в каком-то странном ящичке и открыл его, когда я отверг его предложение. Ах, какая боль пронзила тогда меня, какой ослепительный свет и ужасный звук!

– Но чего хотел от тебя Фирокс, отец?

– Чтобы я управлял для него камнем! Он хотел использовать мою энергию в своих целях. – Лорд Ардейн неуверенно усмехнулся: – Как будто Магический кристалл когда-нибудь дал бы на это согласие!

– Что ты имеешь в виду? – осторожно спросил Брейс. – Разве кристалл может противиться твоему общению с ним?

Лицо старика омрачилось.

– После того, как много циклов назад я понял его истинную сущность, хитрый камень ополчился на всех нас. А когда Фирокс ушел ни с чем, кристалл начал мстить мне с еще большим ожесточением. – Он посмотрел в глаза Брейса. – Думаю, он мстит мне за то зло, которое, по его мнению, я ему причинил. Потому что я никогда… – Помолчав, он продолжал: – Ты и Тирен должны кое-что узнать про Фирокса. То, что так долго хранилось в тайне… – Лицо старика исказилось от боли, он скорчился, а затем забился в конвульсиях.

Наконец боль стихла, и он неподвижно замер.

– Сын? – прошептал он так тихо, что Брейс скорее угадал это слово, чем услышал его.

– Да, отец?

– Берегись камня.

– Почему? В чем его истинная сущность, что за хитрый дьявол скрывается в нем?

– Ах, Брейс, – простонал лорд Ардейн. – Если я скажу тебе это, камень обратит на тебя всю силу своей ненависти и доведет тебя до безумия. Только так он может защитить себя от Владыки.

Брейс встретил взгляд Мариссы, и они поняли друг друга без слов.

– Брейс, – прошептала девушка, увидев, как заострились черты лица лорда Ардейна, – он принял решение. Не надо.

Брейс пожал плечами:

– Другого выхода нет. И никогда не будет. Я должен знать. – Он обратился к отцу: – Я должен знать правду о Магическом кристалле, ибо мне, вероятно, придется вступить с ним в единоборство.

Лорд Ардейн бросил на него затравленный взгляд.

– В былые времена, – начал он, – камень мог действовать только под прямым контролем Владыки. Теперь он пытается обрести самостоятельность и власть над нами… нашими душами и телами… Он хочет… неограниченной власти! Берегись его, Брейс! Берегись!

– Но в чем же его тайна, отец? – спросил Брейс. – Это все?

– Тайна?

Взор лорда Ардейна помутился. Брейсу показалось, что отец снова погружается в безумие. Но тот покачал головой:

– Это только часть тайны. Главное – это уязвимость кристалла. На планете Морака есть озера… О Боже!

Конвульсии снова начали сотрясать его, усиливаясь с каждой секундой. Лорд Ардейн бился на койке, стоны сменились пронзительными воплями. Он захрипел, из горла у него хлынула кровь. Взор его остекленел.

– Отец! – закричал Брейс. – Нет!

Марисса поняла, что приближается конец, и повернулась к Брейсу.

Тот прижал к груди тело отца, и его широкие плечи затряслись от беззвучных рыданий.

Брейс не замечал своих слез: его терзала мысль о том, что он столько циклов пребывал в неведении. Его отец, снедаемый тяжелым недугом, провел жизнь в позорном изгнании, а теперь умирал. Отец! Найденный – и снова утраченный, и уже навсегда.

– Отец, отец! – сокрушенно восклицал Брейс. – Что же мне делать? Что?