– Что ты сделал с ней? – резко спросила женщина.

– Ее сестра-близнец погибла, их связь прервалась, и Марисса умирает.

– А что тебе нужно от нас? – Содалитка пожала плечами. – Такова участь всех близнецов. Ты должен был спасти жизнь Кандры.

– Конечно, но теперь бесполезно обсуждать это. Неужели вы бессильны помочь ей? Значит, нам надо убраться отсюда?

Она приподняла брови:

– Нет, мы не позволим вам забрать Мариссу. Она умрет среди тех, кто ее любит. – Содалитка подала знак женщинам. – Ты и твой друг тоже никуда не уйдете.

В следующее мгновение женщины окружили Брейса и Родака, угрожающе направив на них лазеры. Симианин глухо зарычал.

– Не сопротивляйся, – сказал ему Брейс. – Ведь нас интересует только жизнь Мариссы.

Родак пожал плечами.

– Мы не намерены уходить отсюда, пока Марисса не выздоровеет. Я готов сделать для нее все, но ее жизнь теперь в ваших руках. Прошу вас как можно лучше позаботиться о ней, – обратился Брейс к предводительнице.

– Она наша сестра! – ответила та. – Мы сделаем для нее все. Но помни: если она умрет, умрете и вы. А теперь пошли. Пока мы тратим время на пустые разговоры, Мариссе не становится лучше.

Брейс кивнул и последовал за ней к воротам крепости. Внутри был небольшой город с торговыми кварталами, многочисленными лавками, красивыми административными зданиями и жилыми домами. В качестве строительного материала здесь использовали только дерево, однако архитектура была весьма необычна. Опорные колонны и края крыш украшала прекрасная резьба. Предводительница вела их по широким многолюдным улицам. Повсюду царило оживление, но население состояло только из женщин. При виде Брейса и Родака все застывали на месте, не спуская с них удивленных глаз.

– Они почти не видят мужчин, – объяснила содалитка. – Только в редких случаях мужчины появляются в этом городе.

– Значит, у вас нет ни мужей, ни возлюбленных? – изумился Брейс.

Женщина презрительно усмехнулась:

– Постоянных мужей и возлюбленных действительно нет, можете не сомневаться! Да и зачем нам порабощение? Среди нас нет дур, смею вас уверить!

– Глупцы те, кто боится любить, – пробормотал Брейс.

– Не поэтому ли ты и принес сюда Мариссу? – спросила она. – Ты любишь ее?

– А почему же еще?

– В самом деле, почему же еще? – Содалитка остановилась возле большого здания. – Если ты затуманил ее мозг, требуя разделить с тобой ложе, мы найдем способ помочь девушке. И после твоей смерти Марисса никогда уже не станет жертвой мужчины.

В глазах Брейса вспыхнул огонь.

– А если она все же будет желать меня? Что вы предпримете в этом случае? Признаете свою неправоту?

Содалитка с презрением посмотрела на него:

– Все мужчины считают себя неотразимыми. Надеюсь, несколько дней в подземной камере избавят вас от самомнения.

Она дала знак одной из своих помощниц, та вошла в здание и вернулась с носилками. Брейс нехотя передал Мариссу в руки сестер.

Брейса и Родака впустили в дом, а потом провели по коридорам в глубокий подвал. Проходя мимо главной залы, Брейс увидел деревянные стены, украшенные богатыми гобеленами. На них висело оружие и латы. Значит, правда, что женщины-воительницы несметно богаты, подумал он, и ненавидят мужчин.

Тяжелая дверь захлопнулась за ними, как только они переступили порог камеры. Брейс огляделся и вздохнул. Снова темная, сырая, почти пустая камера. В последнее время такие помещения стали для него привычным жилищем.

Опустившись на каменную скамью, он пригласил сесть Родака:

– Располагайся. Боюсь, нам предстоит провести здесь долгое время.

Родак засопел и устроился на другой лавке.

«Как ты думаешь, они покормят нас?»

Брейс усмехнулся:

– Ты всегда смотришь в корень. Полагаю, они не собираются уморить нас голодом. О еде нам незачем беспокоиться, но даже если Марисса выздоровеет и мы останемся в живых, нам будет трудно удрать от женщин-воительниц.

«Если она выживет, нам придется оставить ее у содалиток».

Если выживет! При мысли о том, что Марисса может умереть, Брейса охватило безысходное отчаяние.

– Пожалуй, твои слова разумны, – согласился Брейс. – Но принять решение должна сама Марисса.

«Мы не даем нашим женщинам такой свободы. Мы слишком дорожим ими, чтобы позволить им рисковать жизнью».

– Я тоже дорожу Мариссой, но ты знаешь ее. Если она вобьет себе что-нибудь в голову…

«Тебе надо усмирить ее. Хотя я и восхищаюсь храбростью этой девушки, мне не нравится ее острый язык. Женщина не должна так себя вести».