– Нет. Просто я боюсь будущего, Абди.

– Но страх – плохой проводник по жизни. Кто не рискует, тот не пьет шампанское. – Темный силуэт Абдуллы четко вырисовывался на фоне темнеющего неба. – Мне жаль, Пэйган, но я не могу принять твое условие.

– Но я хочу быть уверенной! – Она ударила кулаком по коленке.

– О, Пэйган, никогда ни в чем нельзя быть уверенным, – голос Абдуллы звучал опустошенно и почти трагично. – Жизнь – это цепь из рискованных ситуаций. И ты либо открываешь дверь с табличкой «риск», либо навсегда остаешься на грядке с капустой.

– Но, Абди, ты требуешь слишком многого. Ты же хочешь обладать всею моею жизнью.

– Да, Пэйган, я прошу многого. Но я и предлагаю многое. Мне жаль, что ты не можешь этого принять. – И он пошел прочь, оставив Пэйган одну на опустевшей террасе.

В своем филадельфийском офисе Куртис Халифакс молча следил за выражением лица их семейного адвоката, когда тот читал телеграмму. Вопреки ожиданиям Куртиса, разговор с Харри оказался даже не таким трудным, хотя тот и поднял высоко брови, выслушав страшную тайну клиента. Но ведь семейные адвокаты привыкли держать скелеты запертыми в шкафах. Куртис откинулся на спинку кожаного кресла и облегченно глубоко вздохнул: наконец-то он хоть кому-то сумел об этом рассказать.

«Дорогой папочка, если ты не заплатишь десять миллионов долларов в течение пятнадцати дней, они убьют меня. Заплатить надо в Стамбуле. Все указания отправят матери в отель. С любовью, Лили», – прочел Харри и вновь с удивлением поднял брови.

– Куртис, эта телеграмма будто позаимствована из какого-нибудь голливудского боевика. – Он перечитал телеграмму вслух. – Ты уверен, что это не чья-то дурацкая шутка?

– Уверен. Я уже говорил с ее матерью.

– Это та самая Лили, кинозвезда»? Куртис кивнул.

– Ты уверен, в смысле… нет никаких сомнений, что отец именно ты?

– Никаких, – покачал головой Халифакс. – Я знал о девочке с самого ее рождения. Она жила у приемных родителей в Швейцарии, а когда ей исполнилось шесть, и матери и мне сообщили, что она погибла.

Харри медленно потягивал коктейль. Ничего удивительного, что бездетный мужчина в возрасте Куртиса гордится тем, что у него есть внебрачный ребенок. Но клан Халифаксов неукоснительно чтил семейные традиции, к тому же всей Филадельфии было известно, что из себя представляет Дебра, так что в случае разглашения тайны грандиозного скандала не избежать. Миссис Халифакс просто окончательно слетит с тормозов.

– Куртис, ты уверен, что действительно готов пойти на все это? Готов лететь в Стамбул? И как ты объяснишь происходящее Дебре?

– Это как раз не проблема. Я ведь часто летаю по делам в Европу. И Дебра ничего не будет иметь против, ей важно только, чтобы я успел назад к приему, который устраивают Чизы в честь Дня Благодарения.

Харри поднял взгляд на висящие вдоль стен портреты предков Куртиса.

– Мой совет – учесть, что нежелательные подробности слишком часто выплывают на свет божий. Так может случиться и с историей о твоем внебрачном ребенке.

Куртис знал, что под «нежелательными подробностями» адвокат имеет в виду серию крупных займов, выданных их банком компании Джуди Джордан, а Харри тем временем продолжал:

– Куртис, это случилось так давно. Почему бы не предать все забвению?

– Как бы далеко ни отходила в прошлое эта история, я никогда не перестану сожалеть о том, что скверно обращался с ее матерью. – Куртис перегнулся через стол и взял телеграмму в руки. – Все очень просто. Моя семья воспитала во мне чувство ответственности. И потому я ощущаю ответственность за собственную дочь, которая попала в беду.

– Но ты же сказал, что никогда даже не встречался с этой женщиной!

– Я хотел встретиться с Лили. – Куртис вспомнил прошлый октябрь и его свидание с Джуди в полумраке нью-йоркского ресторана. Он возмущенно показал тогда мисс Джордан вырезку из «Нью-Йорк таймс» с рассказом о жизни Лили. Зачем, интересно, Джуди выдумала историю о погибшем британском солдате, спросил он тогда, если отец девочки он, Куртис Халифакс Джуди объяснила, что боялась нанести удар семейной жизни Халифаксов. Что сделала бы Дебра, узнай она о внебрачной дочери Куртиса? Каким образом появление бывшей порнозвезды в орбите клана Халифаксов повлияло бы на социальное положение супруги Куртиса в Филадельфии? И как отнеслась бы Дебра к тому, что дочь ее мужа – одна из самых красивых женщин мира, ведь для Дебры проблемы внешности всегда были чрезвычайно болезненны: если только она не погибнет голодной смертью, то наверняка проведет всю оставшуюся жизнь в косметологических клиниках.

– Ты должен защитить Дебру. – Как и всегда, Джуди мягко сыграла на его чувстве вины. – Оставь Лили в покое.

Куртис заколебался:

– Но она же моя…

– В конце концов, однажды ты ее уже оставил, не так ли? – прервала его Джуди. – Ты сделал свой выбор много лет назад. Да, ты не знал тогда, что выбираешь одиночество с Деброй, но я-то знала, что именно одиночество ты уготовил мне.

Адвокат, глядя на фотографию деда Куртиса в серебряной рамке, стоящую на крошечном столике красного дерева, казалось, уловил течение мыслей клиента: