– Представляешь, что будет с Деброй, если эта информация просочится?

– Послушай, Харри, я обратился к тебе для юридического обеспечения моих действий, а совсем не для того, чтобы ты взял на себя роль гида по моей семейной жизни. – Неожиданно Куртис стал очень похож на деда с фотографии.

– Куртис, но если ты признаешь свое отцовство, то станешь уязвимым для…

Куртис нетерпеливо прервал его:

– Харри, я слышу все, что ты мне говоришь, но я принял свое решение. Теперь давай подойдем к этому делу с логической точки зрения. Как нам найти необходимую сумму?

– Если даже нам удастся ее быстро собрать, ты не сможешь выдать ее похитителям, не нарушив закона, потому что правительство против того, чтобы поддаваться шантажу со стороны преступников. Так что, переведя деньги из страны, ты поступишь незаконно.

Но Куртис вновь проявил упорство, унаследованное от деда.

– А как насчет наших багамских операций, сколько денег мы можем получить оттуда? К тому же у нас есть собственность в Рио и отделение в Токио. Не станешь же ты уверять, что мы не сможем набрать нужную сумму за пределами страны!

Харри казался смущенным.

– Мой совет – потянуть время, – сказал он. – И Лили, и ее мать влиятельные люди, имеющие влиятельных друзей. Возможно, к тому моменту как ты прилетишь в Стамбул, окажется, что турецкая полиция уже ее освободила.

Куртис уронил почти совсем седую голову на руки.

– Надеюсь, ты окажешься прав, Харри. Но если нет – собери сколько сможешь по бразильским договорам об аренде и перешли деньги в Стамбул. Что бы ты ни говорил, я вылетаю туда сегодня вечером. Я чувствую себя полным кретином, сидя здесь за этим гребаным столом, когда моя дочь находится в опасности.

За двадцать лет Харри ни разу не слышал, чтобы Халифакс сквернословил.

– О'кей, Куртис. – Он поднялся с места. – Но постарайся держаться в рамках закона. Не хотелось бы, чтобы мне пришлось выступать в команде твоей защиты.

– Прекрати бить тарелки, Мэгги, я все объясню! – Энджелфейс едва успел спрятаться за дверцу кухонного шкафа, когда в него полетел дорогой, ручной работы керамический чайник.

– Я уже по горло сыта твоей гнусной ложью! – заорала Мэгги, снимая с полки великолепную итальянскую супницу и запуская ею в мужа. Возле укрытия Энджелфейса уже выросла порядочная гора черепков, а кухонные полки почти опустели. – Ты лгал мне каждый день нашего брака! И почему я должна верить тебе сейчас? – Красное блюдо полетело вслед за супницей.

– Так тебе, дрянь, и надо за то, что шаришь по моим карманам!

– Я всего лишь искала травку. А если бы не это, я никогда не наткнулась бы на эту чертову телеграмму: «Дорогой папочка! Если ты не заплатишь им десять миллионов гребаных долларов, они в течение пятнадцати дней меня убьют!» – Мэгги взялась было за кухонный комбайн, но передумала и потянулась к кофеварке. – Ты не полетишь в Стамбул, Энджелфейс, и ты не станешь платить им деньги за эту долбаную порнозвезду.

– Мэгги, я уже говорил тебе, что понятия обо всем этом не имею.

– А я понятия не имела, что у тебя есть десять миллионов долларов, – завизжала Мэгги, – иначе никогда не подписала бы этот проклятый брачный договор! – Мэгги перебила уже все, и кухонные полки были девственно чисты.

Энджелфейс выглянул из своего убежища:

– Мэгги, будь благоразумна. Конечно, у меня нет десяти миллионов долларов. Более того, я удавлюсь за каждый пенни, который у меня есть.

Мэгги с трудом подняла кухонный комбайн и метнула его в сторону мужа. Машина попала в дверь, оставив внушительных размеров царапину, и, рухнув на пол, разлетелась вдребезги.

Энджелфейс знал, что у Мэгги больше не осталось снарядов. Осторожно он вышел из укрытия.

– Послушай, я совершенно не собираюсь ни платить выкуп за Лили, ни лететь в Турцию, ни связываться с гребаной турецкой полицией. – Он пробирался через груду черепков – уже седьмое поколение кухонных сервизов, павшее жертвой гнева Мэгги со времени их женитьбы. – А теперь поклянись, что никому не расскажешь о телеграмме.

– Может, расскажу, может, нет.

– Лучше уж воздержись, ты, тупая тварь! – Энджелфейс бросил на жену свирепый взгляд. Она поднялась на цыпочки и изо всех сил ударила его по лицу. Он схватил ее за руку и оттолкнул. Но Мэгги не смутилась, глаза ее по-прежнему возбужденно сверкали. Энджелфейс резким движением разорвал ее рубашку, обнажив грудь.

– Подожди, я тебя проучу, – пробормотал он, чувствуя, как напрягается его член. Но Мэгги свободной рукой выхватила из мойки тяжелую железную кастрюлю и ударила мужа по голове.

Взревев от ярости, он резко хлестнул ее по лицу. Отлетев к стене, Мэгги больно ударилась о нее головой и осела на пол.

Энджелфейс отпрыгнул за противоположный конец черного кухонного стола – так, будто он хотел создать барьер между собой и женой.

– Тебе не стоило шарахать меня железным горшком. Это уже не шуточки, – пробормотал он.