Шрифт:
— Неужели ты брат Варвары-ханум?
— Да.
— Семён?
— Да.
— Ох, шайтан! Вот не ожидал! Варвара-ханум рассказывала про тебя… Ну, здравствуй, Семён Гурко! — Мурза протянул руку.
— Семён Палий…
— Что-о?.. Семён Палий?! — Кучук-бей был поражён. — Тот самый Семён Палий, который разгромил крымчаков! Слава про тебя пронеслась и по Буджаку… И если б у тебя не было моего ярлыка…
— То что? Приказал бы, наверно, голову снести?
— Приказал бы!
— Благодарствую за откровенность… К счастью, у меня с моими друзьями твой ярлык и моя родная сестра — твоя жена… А это что-нибудь да значит!
— Безусловно.
— Тогда, родич, принимай нас, как положено!
Кучук-бей опять нахмурился и оглянулся на своих воинов, которые переправлялись через Днестр.
— Но… — Он замялся.
Палий горько сжал губы. Он понял, куда ведёт Кучук-бей свой чамбул. Голос его прозвучал глухо и сурово:
— Ты на Украину собрался?
Кучук-бей спокойно, как о само собой разумеющемся, сказал:
— Да, ты угадал. Мы идём туда, к вам. Год тяжёлый: саранча опустошила наши пастбища и бахчи, надвигается голод…
— И ты решил возместить свои напасти за счёт Украины? Взять ясырь?
— Не только ясырь… Кони, коровы, овцы, одежда, деньги — все пригодится! — В глазах мурзы загорелись торжествующие искорки.
— Вы слышите, хлопцы? — обратился Палий к своим товарищам.
— Наш край стал почти пустыней, мурза! — с горечью сказал Арсен. — Вы всех там уничтожили, все забрали! Чем ещё хотите поживиться?
На карем коне, в чёрном жупане, исхудавший и потемневший, он чётко вырисовывался на фоне синего неба.
Кучук стал пристально вглядываться в мрачного казака. Потом удивлённо воскликнул:
— Чёрный всадник?! И ты здесь?
— Здесь, мурза, — спокойно ответил Арсен.
— Ах, черт! Жаль, что не встретились мы в степи, а то б мои люди изрубили тебя на куски!
— Я это знаю.
— И все-таки посмел приехать сюда?
— Сам видишь, мурза.
— Ты и вправду смелый человек, Чёрный всадник… Не зря мои воины думают, что ты наделён колдовской силой. Но лучше держись от них подальше: узнают — секим-башка сделают!
— Ну, к делу! Тебе придётся на этот раз отложить поход и вернуться домой, уважаемый мой родич! — строго сказал Палий.
— Почему?
— Как иначе?! Гости в дом, он из дома вон!.. Так не годится! Я приехал к тебе первый и, пожалуй, последний раз. Хочу посидеть за гостеприимным столом родственников, поговорить с сестрой и зятем. А это, насколько понимаю, мой племянник? — Он повернулся к Чоре. — И с ним хотелось познакомиться поближе… То, что мы смертельные враги, знает каждый. А вот что мы обыкновенные люди, а не псы, да ещё и родичи, — не всем известно…
Кучук-бей молчал. Чора тронул его за рукав:
— Отец, казак правду говорит…
— Для кого казак, для тебя — дядя, — вставил Палий. — Ведь моя сестра Варвара — твоя мать?
— Да.
— Ну, вот! Значит, дядя!.. Никуда, милый, не денешься…
— Дядя, — повторил Чора и вдруг покраснел, встретившись взглядом с отцом.
Кучук-бей закусил губу и о чем-то мучительно думал. Видно было, что в душе у него происходит борьба. Борьба с самим собой.
Поход на Украину начался. Собрано большое войско. Половина его уже переправилась через реку. Нехорошо возвращаться без добычи. Что подумают воины? А что ялы агасы скажет?
Однако и ехать нельзя…
Он вздохнул и тихо сказал Чоре:
— Прикажи остановить переправу! Едем домой.
4
— Принимай гостей, Варвара-ханум, — крикнул мурза, спрыгнув с коня и бросая батраку повод. — Узнаешь?
Было утро, и Варвара-ханум во дворе распределяла работу между невольниками и невольницами. Одета была по-домашнему: в белой вышитой сорочке и пёстрой, как у татарок, юбке. В руке держала связку ключей. В ушах поблёскивали на солнце небольшие золотые серёжки.
Она не ждала мужа так скоро из похода и поэтому удивилась:
— Ты вернулся? А это…
Её взгляд скользнул по медленно приближавшимся казакам и вдруг застыл. Губы вздрогнули. Ключи со звоном выпали из рук на землю.
— Бра-а-тик! Се-е-мен!..
Она кинулась к Палию, упала ему на грудь. Затряслась в неудержимом рыдании.
— Братик! Родненький мой! Неужели это ты?
Палий целовал её косы, лоб, мокрые от слез щеки.
— Сестрёнка! Лебёдушка моя несчастная!