Шрифт:
— О! Значит вы едете из Аккермана? Так я понял? От ялы агасы?
— Самого ялы агасы мы, конечно, не видали, — замялся Арсен, не зная, к чему клонит кетхуда. — Кто нас, простых воинов, допустил бы к такому важному бею?
— Я не о том! Существенно то, что вы были в Аккермане, а мы направляемся туда… Очень спешно. Да вот досада — в этой проклятой степи, как на море, — ни дорог, ни отметок… Поэтому поворачивайте коней — будете мне проводниками!
— Но мы торопимся! — воскликнул с досадой Арсен. — Сколько времени отсутствовали дома!
— Успеете! — отрезал кетхуда. — Да все равно не попадёте домой… Как только ступите за Дунай, вас сразу упекут в какой-нибудь отряд — и в поход!..
Арсен насторожился: запахло важными новостями. Но кетхуда замолчал.
— Поезжайте, никуда не сворачивая, на восход солнца — и попадёте в Аккерман, — не хотел сдаваться Арсен. — А в степи повсюду пастухи. Если понадобится, они дорогу укажут…
— Я приказываю тебе, собака! — разозлился кетхуда. — Поворачивай!
Пришлось подчиниться. Арсен выразительно посмотрел на Романа и подстегнул коня.
Сначала ехали молча. Впереди кетхуда с Арсеном, за ними — Роман, позади растянулись спагии.
— Неужели опять запахло войной? — спросил Арсен, пытаясь завязать разговор. — Скажу по правде, надоела она мне хуже горькой редьки!
— Ты давно из дома? — уклонившись от прямого ответа, спросил кетхуда.
— Уже пятый год…
— А дом далеко?
— Про Кызыл-Ирмак слыхал?
— О, далеко!.. — посочувствовал кетхуда и добавил: — Что я могу тебе сказать? Ничего утешительного. Придётся ещё лет пять, а то и десять тянуть военную лямку… Сердар [67] готовит большое войско для войны с Австрией, потому что цесарь задумал отобрать у нашего падишаха Восточную Венгрию. Ну, а наш падишах не прочь отобрать у цесаря Западную Венгрию. Вот уже полтораста лет — ещё со времён султана Сулеймана Кануни [68] — не решится тяжба между двумя властелинами из-за этой земли… Ещё в сентябре тысяча пятьсот двадцать девятого года, после того, как была захвачена Буда, Сулейман осадил Вену, и полмесяца его стодвадцатитысячное войско штурмовало город, где было всего двадцать тысяч защитников. Но взять так и не смог, отступил ни с чем… Второй его поход тоже закончился несчастливо. Теперь наш богоданный падишах решил, что настало время, когда аллах поможет ему сделать то, чего не сумел сделать Сулейман…
67
Сердар, или сераскер (турецк.) — командующий действующей армией.
68
Сулейман Кануни (1520-1566) — турецкий султан.
— Никогда так подробно об этом я ни от кого не слышал. Кетхуде великолепно известна история затянувшегося спора! — удивился Арсен.
— Ещё бы! — произнёс польщённый похвалой кетхуда. — Как я могу не знать её? Я родился в Венгрии, там мой зеемат [69] , а моя мать — мадьярка.
— Так ты венгр? — воскликнул Арсен.
— С чего такое взял? Я правоверный мусульманин. Мой отец был спагия, и я тоже спагия… Верный слуга нашего падишаха.
69
Зеемат (турецк.) — помещичья усадьба, которую получали спагии за военную службу.
— Мне показалось, что ты не очень хочешь опять воевать…
— Можно подумать, что тебе не терпится поскорее сложить голову, — с раздражением бросил кетхуда. — Я и без войны проживу неплохо!
— Я по-другому думаю, — схитрил Арсен. — Тебе хорошо — имеешь небось большую усадьбу, душ двести райя [70] .
— Все пятьсот! — горделиво изрёк кетхуда.
— Ну, вот видишь… А у меня ни одного. Руки да сабля, которой я добываю себе на житьё…
70
Райя, реайя (турецк.) — крепостной.
Кетхуда подозрительно покосился на своего спутника, но ничего не сказал. Арсен тем временем продолжал:
— Потому мне и странно слышать, что спагия, кетхуда, который должен был бы, как пёс, верно стоять на страже веры и падишаха, жалуется на судьбу и осуждает войну против неверных…
Кетхуда натянул поводья, гневно сверкнул глазами:
— Кто скажет, что я говорил такое? Никто! А ты, паршивый шакал, благодари аллаха, только что сдержавшего мою руку, которая едва не снесла твою дурную голову! Прочь отсюда и не попадайся мне больше! Собака!..
— Благодарю, — поклонился вполне искренне Арсен, радуясь вполне его устраивающему повороту событий. — Езжайте прямо — до Аккермана уже недалеко… И пусть бережёт тебя аллах, высокочтимый ага!
Он кивнул Роману, и они, повернув коней, быстро помчались назад.
8
На Чагу прибыли на исходе дня. Небольшая степная речка извивалась меж рыжих, истоптанных овечьими отарами холмов, блестела золотистыми плёсами под лучами красноватого предвечернего солнца.