Так прошла неделя. Потом вторая.

— Черт его забери! — ругался худой, непоседливый дьяк Никита Зотов, быстро шагая по большой комнате и расчёсывая деревянным гребнем редкую рыжеватую бородку. — Нас принимают не лучше, чем прошлогоднее посольство Сухотина и Михайлова. Но то было сразу после войны! А теперь… Хан мог бы уже и поостыть.

— Он знает, что делает, — сказал Звенигора. — Это давнишняя ханская манера: сначала измучить послов ожиданием, настращать угрозами, издевательствами, а потом начинать с ними переговоры. Дескать, мягче, податливее будут!

— Ну, от нас он этого не дождётся, — буркнул Зотов. — Сверх того, что дозволил царь, мы не уступим.

Стольник Василий Тяпкин молчал. Он вообще был неразговорчив, немногословен, углублён в себя, в свои мысли. Все он делал медленно, но обдуманно и решительно. Вывести его из равновесия было трудно, почти невозможно. Должно быть, в Москве учли эту черту его характера, когда посылали в Крым, где необходима незаурядная выдержка и рассудительность, да и опыт посольский у него был немалый…

Он терпеливо ждал, что их вот-вот отправят дальше, в Бахчисарай к хану. Но про них будто забыли вовсе. Никто из высших ханских чиновников не заходил, не интересовался, как они живут, в чем нуждаются. Только угодливо улыбающиеся слуги появлялись точно в определённое время с деревянными подносами в руках и ставили на низенькие столики глубокие глиняные миски с неизменной тушёной бараниной.

Сегодня они, как обычно, появились в широко открытой двери и с поклонами понесли подносы в глубину комнаты. Но Тяпкин вдруг поднялся со своего места, преградил им дорогу, топнул ногой и зло закричал:

— Убирайтесь с вашим бешбармаком! Мы приехали сюда не обжираться, а решать более важные дела. Идите и немедля передайте бею, что мы требуем встречи с ханом! И пока мы не получим от него твёрдого уверения, что в ближайшее время нас отправят в Бахчисарай, мы ничего в рот не возьмём!

Слуги были поражены и попятились со своими мисками. Не менее их были изумлены и члены посольства, которые впервые видели стольника таким разъярённым. Дьяк Зотов рот раскрыл от удивления, но ничего не сказал. Промолчал.

Никто не притронулся ни к завтраку, ни к ужину. На другой день утром пришёл чауш и уведомил, что завтра урусское посольство тронется в Ак-Мечеть.

Все вздохнули с облегчением, плотно позавтракали и начали готовиться к отъезду.

От Перекопа до Ак-Мечети два конных перехода. Но проводники не спешили, и посольство прибыло в город на пятый день.

Ак-Мечеть одно только название, что город. На самом деле это небольшое селение, раскинувшееся в широкой лощине на берегах Салгира. В центре его, на пригорке, высилась мечеть, сложенная из пилёного известняка. От неё селение и получило название Ак-Мечеть, то есть Белая Мечеть. Вокруг неё утопали в садах дома калги и ак-мечетского бея Гази. А дальше извивались узенькие улочки, выгороженные высокими каменными заборами, из-за которых выглядывали крыши низеньких, приземистых мазанок.

Посольство въехало во двор бея.

У Арсена перехватило дыхание. Неужели он сейчас увидит своего обидчика? Неужели узнает, куда тот девал девушек? А в том, что заставит его сказать правду, у казака не было сомнения. Поставит на карту жизнь, а своего добьётся!..

Двор был просторный, со всех сторон, как принято у крымчаков, обнесённый саманными и каменными оградами. Большой дом тыльной стороной выходил в сад.

Арсену и Роману это было знакомо со времени похода в Крым. Но они все равно внимательно приглядывались ко всему, так как понимали, что теперь им придётся здесь, вероятно, без чьей-либо помощи преодолеть немало препятствий. Потому и примечали и потайные засовы на воротах, и калитку, ведущую в сад, и те места, где можно будет при необходимости спрятаться…

В сопровождении своих сейменов вышел Гази-бей. Это был подтянутый, крепко сложенный человек средних лет, с внимательными, немного раскосыми глазами.

— Я рад приветствовать посольство царя урусов, — поклонился он, приложив ко лбу правую руку. — Но я не могу произнести слова древнего обычая: «мой дом — ваш дом», потому что вам приют предоставлен в доме калги…

Тонкая улыбка промелькнула на смуглом лице бей. Это насторожило Арсена, который неотрывно следил за ним.

Стольнику Тяпкину не понравились слова бея.

— Разве, высокочтимый, нас не сегодня проводят в Бахчисарай? Мы хотим как можно скорее встретиться с ханом…

— Всему свой срок, — уклонился от прямого ответа бей. — Прошу вас в дом калги. Его хозяин, правда, сейчас отсутствует, но для вас помещение приготовлено…

И он направился к воротам.

Но в это время из сада со смехом и криком выскочили два черноволосых мальчугана, а за ними, догоняя их, выбежала красивая женщина в лёгкой шёлковой одежде. От быстрого бега лицо её пылало, а густая золотисто-русая коса рассыпалась за плечами.