Цепляясь мозолистыми, ободранными в кровь пальцами за покатую поверхность отсыревших напрочь бревен, Виталий, подобно товарищам, распластался на мокром настиле, животом вниз.

На реку опускалась ночь. В непроницаемо-кромешной тьме отряд рисковал налететь на невидимое препятствие, поэтому отдыхающая тройка постоянно вглядывалась вперед. Почти яркой вспышкой заблестели габаритные огоньки какого-то небольшого суденышка.

Первым успел отреагировать Громов – приподнявшись на руках, он почти вскрикнул:

– Вижу свет! Сворачиваем.

Борясь с настойчивым течением быстрой реки, вся шестерка взялась за длинные шесты, пытаясь прибить плот к темнеющему берегу. Привязав импровизированное суденышко уже проверенным способом, спецназовцы затаились в прибрежных колючих зарослях.

Минут тридцать напряженного ожидания принесли свои плоды. Вверх по реке поднимался моторный катер, похожий на плоскодонную рыболовецкую шаланду. Когда посудина поравнялась с местом, где засел небольшой отряд, бойцы смогли рассмотреть тускло освещенную палубу: на носу и корме катера были установлены подвижные пулеметные турели, у которых бодрствовали чернокожие стрелки. В центре возвышалась тентованная надстройка с пятью автоматчиками; еще один солдат стоял у маленького деревянного штурвала.

Катер почти уже миновал спецнозовцев, когда кормовой пулеметчик от нечего делать посветил ручным фонариком в прибрежные кусты и выхватил из тьмы качающийся на мутных водах бревенчатый плот.

Гортанные, тревожные звуки, приглушенные расстоянием, донеслись до слуха спецназовцев.

И тут же на катерке началась паника. Очередь кормового пулемета огненным шквалом пронеслась над пригнутыми к мокрой земле головами засевших на берегу спецназовцев. Рулевой круто заложил штурвал, дал обратный ход и стал приближаться к плоту.

Виталий давно держал в перекрестии инфракрасного прицела высокий лоб одного из сидящих у пулеметной турели стрелков. До слуха Громова донеслась едва различимая команда полковника:

– Подпускаем поближе и валим.

Напряженный глаз лейтенанта стал уставать, а лежащий на спусковом крючке палец так и чесался плавно нажать металлическую скобу. Кормовой пулеметчик завалился на стальной щиток, из простреленного лба потянулась густая, липкая жижа.

Почти одновременно с Громовым три снайперские винтовки произвели бесшумный залп. Одним выстрелом был наповал сражен темнокожий стрелок, свалившийся за борт с приподнятого носа плоскодонной пироги. Еще двое нашли свою смерть под низко натянутым тентом.

Спустя пару минут все было кончено. Патрульный катер врезался в берег. Не спасся никто…

– Вроде все, – неуверенно протянул Ремизов, стирая шершавой ладонью пот со лба, – вот и транспорт нам подвалил.

Устало поднявшись с сырой земли, спецназовцы спрыгнули на качающуюся палубу катера. Низкорослый Балбес принялся разбираться в нехитрой механике управления, а Громов в паре с долговязым Чайником сбросили за борт остывающие трупы.

Посудина послушно заскользила по узкому фарватеру. После неудобства скользкого плота деревянная палуба шаланды показалась Виталию яхтой миллионера. На вахте остались Балбес и добровольно вызвавшийся Академик.

Ровно через два часа подуставшие вахтенные сменились. Громов встал на носу. Вскоре картину непроходимых дебрей сменил ровный простор.

– Слышь, Сашок, – Громов впервые за все время совместной службы назвал Крокодила по имени, – что там маячит впереди? Посмотри.

– Гром, а это, по-моему, море, то есть Атлантический океан. Буди командира.

Широко расставляя ноги и опираясь на упругое леерное ограждение, Виталий добрел до навеса. Склонившись над разметавшимся во сне полковником, лейтенант дотронулся до тяжело вздымающейся груди:

– Товарищ полковник…

– Я уже не сплю, – сонно ответил Ремизов, приподнимаясь на локтях, – что случилось?

– Кажется, океан.

– Рацию на нашу волну, – приказал Ремизов, – позывной Баобаб, вызывай Калошу.

В мгновение ока разобрав портативную радиостанцию, Громов настроился на заранее условленную частоту и монотонно затарахтел:

– Баобаб вызывает Калошу… Баобаб вызывает Калошу, прием…

В наушниках послышался тихий, протяжный свист, который сразу же сменился ровным голосом радиста-подводника:

– Калоша на связи, повторяю, Калоша на связи. Сообщите ваши координаты. Прием…

Сверившись с имеющейся картой и определив месторасположение, сообразуясь со светящимся циферблатом наручного компаса, Виталий дважды повторил:

– Квадрат одиннадцать, как поняли? Прием…

– Понадобится около сорока минут, чтобы забрать вас на борт. – Вдруг радушная интонация сменилась неприкрытой тревогой: – Вас запеленговали, повторяю, вас запеленговали наземные радиолокационные службы. К вам движутся две воздушные и одна морская цели. Воздушные квалифицируются как вертолеты. Держитесь, браточки, мы идем! Конец связи, прием…