Серегин – городской житель – тяжело переносил неспешную, размеренную сельскую жизнь. Святой помаленьку плотничал в церкви, обновляя сгнившие стропила, вколачивая гвозди по самую шляпку с одного удара.

Его не оставляло ощущение, что кто-то постоянно наблюдает за ним. Это чувство Святой списывал на лагерную привычку. Зэки не доверяют никому, отовсюду ждут подвоха.

Правда, однажды, забравшись на конек крыши церкви, он увидел, как в кустах промелькнули двое незнакомцев. У одного из них в руках было что-то похожее на видеокамеру. Но видеокамера не пулемет, никакой непосредственной угрозы не представляет, и Святой забыл о странной паре.

Мотоциклисты в черном тоже не давали, к счастью, о себе знать. На «восьмерке» Серегина друзья сгоняли в районный центр.

Вечером во вторник скучающему Серегину с подачи деда Павла приспичило отправиться порыбачить, а точнее, устроить ночную вылазку за раками.

Речушка, протекавшая у околицы Малых Кержаков, некогда была отравлена вредоносными выбросами с военного экспериментального завода. Теперь она полностью очистилась от химикатов. Присутствие раков было вернейшим признаком выздоровления тяжело болевшей по милости военных реки. Эти привередливые членистоногие могут обитать в исключительно чистых водах.

Дед Павел, большой дока в этом специфическом виде рыбалки, предварительно разбросал у воды ободранные, подтухшие на солнце лягушачьи тушки – излюбленное лакомство раков.

Накануне раколов-неофит со свойственной всем неофитам страстью уговаривал приятеля составить ему компанию.

– Скакнем в райцентр, закупим пива канистру. Сварганим костер, раков в ведре наварим. Романтика! – агитировал Николай, словно менеджер по туризму. – Не артачься, командир. Рядом ведь с деревней. Васькин дом от реки виден. Да и перед дедом неудобно. Лягушек целый день лупил, возился с тухлятиной.

Предчувствие опасности – древнейший инстинкт, заложенный в человеческое нутро природой. Умение прислушиваться к нему вырабатывается суровыми испытаниями, такими, например, как война или работа в экстремальных условиях. Люди, чьи профессиональные обязанности сопряжены с постоянным риском, доверяют своему внутреннему голосу.

Внутренний голос Святого советовал отложить ночной пикник.

– Полюбуйся! – Николай ползал на четвереньках вдоль самой кромки воды. – Динозавры, а не раки! Ступай сюда, голубчик!

Очередная усатая добыча, двигая клешнями, летела в оцинкованное ведро.

– Заповедник уральских лобстеров! Нетронутые залежи деликатесов! – радовался как ребенок Серегин, хватая следующую жертву. – Решено: открываю фирму в Малых Кержаках! Консервный завод «Серегин и компания». Прямые поставки отборных раков в лучшие рестораны Европы и Америки. Дед Павел коммерческим директором будет!

Старик, мало что понимавший из восторженного бормотания Николая, на всякий случай угодливо посмеивался:

– Сдюжу и директором… А что?

Карманным фонариком дед Павел слепил выползающих из воды членистоногих.

– Глянь, вона бабай здоровенный тикает! – сказал старик и поддел клюкой огромного рака, по размерам приближающегося к пресловутому канадскому собрату.

– Командир, знаешь, сколько лобстер в московском кабаке стоит? – спросил Николай.

– Откуда же мне знать? Вот пайка да баланда – в этом я специалистом стал. Это ты у нас ресторанный завсегдатай! – усмехнулся Святой.

– Восемьдесят баксов порция! И то места знать надо, – тоном завзятого посетителя валютных пунктов общественного питания сказал Серегин. – Их самолетами из Канады и Штатов привозят. Обкладывают льдом, засыпают в ящики и загружают в багажные отсеки «Боингов». – Он поставил полное, шевелящееся грудой клешней, усов, хвостов ведро перед Святым. – У меня была одна, в Шереметьево-2 трудилась.

– Лучше скажи, где у тебя подруг нету? – иронично спросил Рогожин, подбрасывая заранее наколотые сухие сосновые щепки в костер.

– Не поверишь, командир! Даже в морге!

Дед Павел украдкой перекрестился.

– Некрофилией увлекаешься? – продолжал донимать болтливого приятеля Святой.

– Патологоанатомом! – обиженно протянул Серегин. – Дама в годах, но от близкого общения с мертвецами старается жить, чтобы не было больно за бесцельно прожитые годы. Чрезвычайно активна!

– Ну и бабник же ты, Колян! Умрешь от истощения. Твоей патологоанатомше расчленять будет нечего. Кожу и кости похоронят, а кое-что в банку со спиртом опустят. Чтоб студенткам медицинского института показывать.