— Я понимаю, шериф! И даю вам слово, что никуда не денусь. Я высоко ценю то, что ради меня вы нарушаете закон, давая мне возможность провести эту ночь с дочерью.

Щериф с облегчением улыбнулся.

— Не исключено, что судья отпустит вас под залог, и вы сможете вернуться домой через пару дней.

— Я буду молиться об этом. Не смотрите на меня так удрученно, шериф Хиггинс! — Она попыталась улыбнуться. — Я ведь знала о серьезных последствиях, когда пошла к вам сегодня утром. И не виню вас за то, что вы поступаете со мной так, как велит закон.

— Не знаю, важно ли то, о чем я вам скажу, но уверен, что в нашей стране не найдется ни одного присяжного, который вынес бы вам обвинительный приговор.

— Надеюсь, что вы правы…

Кэйт казалось, что несколько часов, которые ей осталось провести с дочерью, пролетели вихрем. Она сделала все повседневные дела: приготовила ужин, посадила Миранду на колени и рассказывала ей обычные вечерние сказки, но слезы поминутно наворачивались ей на глаза.

С серьезностью, не свойственной ее возрасту, Миранда восприняла новости. Она заметила, что розовый сад разорен, и это, очевидно, внушило ей дурные предчувствия. Убедительно, как могла, Кэйт растолковала ей, почему завтра утром она уйдет к шерифу.

— Я все время понимала, что должна это сделать, — шептала она дрожащим голосом. — У нас теперь новая жизнь. У тебя и у меня. Мы не одиноки, как раньше. Даже если я уйду совсем, у тебя останется Зак, и ты будешь счастлива с ним.

Миранда прижималась к ее груди и перебирала пуговицы.

— Я понимаю, ма. Это как в сказке, да? Пока все не кончится, ты не можешь сказать, что все уже кончилось.

Кэйт погладила ее щеки, волосы и велела закрыть глаза.

— Правильно. Я пошла, чтобы сказать: «Это конец». Если бы я не сделала этого, ничего бы не кончилось. Мы будем счастливы потом, ты и я.

— Ты боишься?

— Нисколько, — солгала Кэйт. — Я только хочу, чтобы тебе было хорошо, пока я в тюрьме. Я только об этом и тревожусь.

— Тюрьма — это плохое место?

Кэйт честно рассказала ей про тюремную камеру. «Там будет тепло и удобно, меня будут кормить. Конечно, это не то, что дом, но не так уж страшно».

— Я расстанусь с тобой ужасно надолго! Кэйт крепче прижала ее к себе.

— О, Миранда! Я тоже буду скучать о тебе! Я очень тебя люблю! Как бы долго ни продолжалась наша разлука, пожалуйста, не забывай об этом!

— Я знаю, как ты любишь меня, ма. Ведь ты из-за меня идешь в это страшное место.

Кэйт почувствовала, что надо прогнать от нее эти мысли. Раз уж все так плохо, пусть у девочки в душе не останется чувства вины.

— Нет, нет, совсем не из-за тебя! — настойчиво шептала она. — Ради Бога, не думай так, милая! Виною тому наши отношения с твоим отцом, и все это началось задолго до твоего рождения.

— Зачем ты вышла за него замуж? Кэйт вздохнула.

— Это длинная история. Мой дядя Джед сосватал нас, а я не могла противиться.

— Он был плохой, твой дядя Джед? Кэйт печально улыбнулась.

— Вовсе нет. Он был просто… — Она замолкла и погладила волосы дочери. — Он был очень старый и боялся, что я останусь совсем одна, когда он умрет. Он был моим единственным родственником после того, как умерли мама и папа, понимаешь? Когда твой отец увидел меня в церкви и заговорил со мной, дядя Джед вообразил, что это моя судьба. Решив, что я буду в достатке и безопасности, он мог спокойно умереть.

— Но все вышло не так? Папа оказался плохим.

— Твой папа сам страдал, Миранда. — Она считала необходимым рассказать об этом девочке, поскольку не знала, удастся ли когда-нибудь еще поговорить с ней. Кое-что Миранда должна узнать и запомнить. — И твой дядя Райан тоже страдал. Мы с тобой раньше об этом не говорили.

— И я тоже буду страдать, когда вырасту? Кэйт через силу засмеялась:

— Боже! Конечно, нет! Это не будет преследовать нас! Наверное, у них были ошибочные убеждения, которые внушил им отец; с ними они выросли. Тебя воспитали иначе, поэтому, когда ты подрастешь, все будет совсем по-другому.

— А почему же их папа так неправильно воспитывал их?

— Потому что он сам страдал. Вообрази, что ты любишь кого-то всем сердцем, а этот человек бросает тебя и убегает. Так случилось с ним. Его оставила жена, и он один воспитывал двух сыновей.

— Папу и дядю Райана?

— Да. Мама убежала от них ночью, когда все спали. Она даже не попрощалась с ними. Твой дедушка Блейкли пережил страшное горе. Порой, когда нас ранят, мы хотим избавить близких от такой боли. Вот это они сделал. Я уверена, он желал им добра, но не хотел, чтобы твой папа и дядя Райан когда-нибудь полюбили, а потом страдали, как страдал он. И он внушил им, что все женщины — злые и неверные существа.