— Ты боишься простудить горлышко?

— При чем тут горлышко? — отозвалась она. Он провел пальцем по изгибам ее рта.

— Должно быть, халат нужен для того, чтобы согреть твою шейку.

Она взяла его руки.

— Как это так?

Он наклонился и поцеловал ее в щеку.

— Ты закрываешься, когда я хочу любить тебя, — шепотом сказал он. — Ты застегиваешь халат под самым подбородком. Вот как!

С легким смешком она возразила:

— Зак, ты слишком предусмотрителен! — Она попыталась двинуться. — Я сбегаю за ним.

Он держал ее руками за плечи.

— Ты не пойдешь никуда!

— Никуда?

— Нет, мэм, вы не пойдете. — Ласково и нежно он гладил ее напряженные мышцы. — Расслабься. Об этом халате ты не пожалеешь, я тебе обещаю.

— Не пожалею?

— Нет, мэм!

— А почему ты вдруг стал обращаться ко мне на «вы»?

— Я же обещал тебе, что буду вежлив, — сказал он, расплываясь в улыбке.

Кэйт закрыла глаза.

— Пожалуйста, не смейся надо мной. Он поймал губами мочку ее уха.

— Кэти, любовь моя, я поддразниваю тебя. Очень трудно от этого удержаться. Не надо нервничать.

Она положила ладони на его грудь. Жар его тела, казалось, обжигал ее ладони.

— Ну, хорошо… Я думаю, действительно не надо.

— Ты думаешь, Бог, сотворив наши тела, потратил столько фантазии и изобретательности, чтобы мы занимались этим так же скучно и мерзко, как Джозеф? — Его дыхание касалось ее волос и возбуждало Кэйт. — Или ты полагаешь, что Господь придумал это в качестве тяжкого испытания для женщин?

— Бог — мужчина. Он фыркнул.

— Возможно. А может, и нет. Пройдя через это вместе со мной, ты усомнишься в этом. — Он посмотрел ей в глаза. — Скажи честно: тебе страшно? Если мы еще ничего не достигли, состоя в браке, то по крайней мере стали друзьями. Между нами не должно быть никаких тайн. Даже если я не прогоню полностью твои тревоги, мы по крайней мере все обсудим. И это поможет.

Кэйт ощущала неловкость оттого, что он так глубоко проникает в ее мысли. Она с трудом проглотила комок в горле.

— Я не хочу обсуждать Джозефа.

— Иногда нельзя выбросить вещи из головы, не поговорив о них. Вспомни, какую суматоху я поднял из-за моих шрамов. Если бы я заговорил о них неделю назад, мы избежали бы многих ненужных объяснений и волнений сегодня.

Она чувствовала на своем лице его взгляд, упорный и настойчивый.

— Я не могу! — прошептала она. — Не проси меня говорить об этом. Мне даже думать об этом так унизительно, что…

Он погрозил ей пальцем и, опустив голову, прижался к ее лицу. Тишина воцарилась в спальне, и Кэйт поняла, что Зак больше не будет говорить с ней о прошлом. Кэйт почувствовала себя виноватой. Ведь он хотел, чтобы между ними не было тайн! И она понимала почему.

Закрыв глаза, она с трудом произнесла:

— Но если это действительно так важно для тебя, тогда я...

— Кэти! — прервал он ее. — Для меня важна ты, только ты. И то, как ты себя чувствуешь. И если тебе страшно из-за того, что Джозеф с тобой проделывал, не станем об этом вспоминать. Я хочу, чтобы эта ночь была для тебя прекрасной. Я не способен унизить тебя.

Слезы подступили к ее глазам, и она теснее прижалась к Заку, желая все объяснить ему.

— Помнишь, как ты поддержал меня, когда Райан загнал меня в угол в сарае?

— Да, но что…

Она теснее прижалась к нему, наслаждаясь его силой.

— Когда твои руки обхватили меня, я хотела раствориться в тебе, перестать существовать. Не было больше ни Кэйт, ни кошмаров, которых она не могла бы преодолеть. Ни страха. Я хотела остаться в твоих объятиях, стать частью тебя. — Трепет пробежал по ее телу. — Я почувствовала себя в безопасности.

Он прижался лицом к ее шее.

— Ах, Кэти! Ты и была в безопасности.

— Я знала это! — взволнованно шепнула она, — так же, как знаю это сейчас! Только на этот раз, Зак, я не оттолкну тебя! Я хочу, чтобы у меня, как и у Мэнди, сбылось волшебное желание!

На его губах заиграла нежная улыбка.

— Какое же это желание?

— Слиться с тобой и перестать существовать. Нет больше Кэйт. Нет Джозефа. Нет плохих воспоминаний. Покинув прежний мир, я хочу войти в твой, где все сияет добром, лаской и красотой. Где все начнется сначала! — Ее голос прерывался, она едва дышала. — Пять долгих лет он искоренял из моей жизни все доброе и хорошее и безжалостно это топтал. Не жалел даже Миранду. Теперь я свободна, понимаешь? Пожалуйста, не пускай его в эту ночь, не позволяй ему разрушить ее. Может, я трусиха. Может, ты прав, и единственный способ отделаться от прошлого— это рассказать тебе о нем… Но я…