Он прижал ее лицо к своему плечу, мягко, но настойчиво запретив ей продолжать. Это было убедительнее слов. Она почувствовала огромное облегчение, так как знала теперь, что он все понимает.

— О, Закария… — выдохнула она.

Они стояли неподвижно и молча, так тесно прижавшись друг к другу, что казалось, будто слились воедино. Наконец он стал медленно вынимать шпильки из ее волос. Они волной упали ей на плечи.

— Помнишь ту ночь, когда ты сказала мне о чувствах, которые приходят к тебе на рассвете? — спросил он.

Борясь со слезами, Кэйт улыбнулась.

— Как если бы я родилась заново? Он нежно сжал руками ее лицо.

— То же самое чувствую я, когда вижу тебя. И хочу, чтобы ты испытала это, когда мы будем заниматься любовью.

Кэйт зажмурилась: его голос выдавал страстное желание.

— Мы можем отвернуться от прошлого, — шептал он. — Что до меня, то обещаю больше не говорить о Джозефе, но выполни мою просьбу. Обещай мне сказать, если то, что я буду делать, напугает тебя. Договорились?

— Да… Но… — она подняла ресницы и поглядела ему в глаза, — Зак, я не боюсь. Просто мне надо еще кое-что понять, вот й все. Я хочу узнать, чего мне ждать от тебя?

— Восторга! — ответил он сдавленным голосом.

Очень нежно он прислонил ее к стене и, отодвинувшись, стал расстегивать пуговицы ее платья. Кэйт пыталась сопротивляться, отстраняя его руки, но дюйм за дюймом верхняя часть ее одежды распахнулась и упала вниз. Теперь ее грудь прикрывала лишь нижняя сорочка. Затем он расстегнул пояс ее юбки. Кэйт закрыла глаза, когда его теплые' руки освободили ее от застежек и стянули вниз рукава. Одежда с тихим шелестом упала на пол. Ее сердце стучало так громко, что казалось, его удары слышны во всем доме.

Он потянул шнурок, и нижняя юбка отправилась следом за верхней. Кэйт почувствовала, как ее рейтузы сползают с бедер и, скользнув по икрам, опускаются к ступням. Встав на колени, Зак освободил ее ноги от туфель и чулок. Поднявшись, он стал распускать завязки ее нижней сорочки.

У Кэйт пересохло во рту, она едва дышала, пока он раздевал ее. Она никогда еще не стояла голой перед мужчиной. Он раздевал ее так медленно, а легкие прикосновения его пальцев казались ей электрическими разрядами.

— Как ты прекрасна, Кэти! — прошептал он.

Кэйт, глубоко вздохнув, прижалась к нему так, чтобы он не мог разглядывать ее.

— Не надо так, не смотри на меня, Зак! — пролепетала она. —Я к этому не готова.

— Это придет… Позволь мне начать с этого… Она удивленно сказала:

— Я думала, мы уже начали…

Хмыкнув, он кончиками пальцев, как бы играя, пробежал по ее телу, медленно поднялся от ее ладоней к чувствительным точкам на суставах и плечах. Его смех замер так же внезапно, как и пришел к нему. Он походил на молящегося в священном экстазе. Он прикасался к ней так, словно лепил ее, его пальцы будто нашептывали ей что-то, пробегая по углублениям и выпуклостям ее тела, опускаясь и вновь поднимаясь. Ощущения эти были столь остры и так мучительны, что Кэйт почти потеряла сознание. Он ласкал ее грудь и шею, и она не могла найти слова, чтобы остановить его.

Когда он прижал подушечки больших пальцев к ее подбородку и поднял ее лицо, ее дыхание стало отрывистым. В ее сознании мелькало что-то, сливающееся в странное мерцание. Перед ее закрытыми глазами кружились тени, и какие-то вихри рассыпались на точки. Она почувствовала, как его губы нежно коснулись ее лица.

— О, Кэти, какая ты сладость! Отныне, когда бы мы ни занимались любовью, я буду коленопреклоненно благодарить Бога за то, что он послал мне такого ангела!

Чуть отвернувшись от нее, он продолжал ласкать ее шею, охватывая ее пальцами, как воротником. Потом пальцы его скользнули ниже, и Кэйт затаила дыхание, страстно желая чувствовать его ласки. Медленно, так медленно. Ее кровь, казалось, стала густой, как мед. Она билась в ее жилах, пульсировала, и этот ритм гипнотизировал ее.

Его ласки рождали музыку в ее душе. Эта мелодия походила на ту, что играла ей в детстве мать. Временами Кэйт казалось, что она сложит чудесную симфонию. Зак вернул ей какие-то полузабытые чувства; казалось, все более и более яркий свет проникает в ее душу. Она знала, что эти чувства будут расти и усиливаться. Дыхание ее стало ровнее. Потом исчезла комната и все вокруг, остался только Зак и его нежные умелые руки. Кэйт трепетала. Ее соски набухли и затвердели от его поцелуев и ласк. Он продолжал трогать и гладить их, доставляя ей наслаждение, которого она ждала.

Кэйт всхлипнула и, поймав его руки, направила их вниз. Такие изумительные, чудесные руки! Они ласкали ее, пробуждая в ней желание, делая ее тело слабым и податливым.

Она склонилась к нему, забыв о приличиях и правилах поведения. Правила устанавливает общество, а ее единственным обществом был Зак. Какую радость давали ей прикосновения его больших теплых рук, когда они трогали ее ребра, сжимали талию, ласкали живот. Как восхитительно он поднимал ее, прижимаясь губами к ее губам.

Она застонала, ощутив страстное нетерпение. Когда он двинулся вместе с ней, прижимая ее к груди, ей показалось, что они закружились в каком-то дивном вальсе.