Среди ночи Лавров, проснувшись, обнаружил отсутствие Лауры рядом с собой. Прислушавшись, он услышал шум воды в ванной. Через несколько минут девушка вошла в комнату.

Ступая на цыпочках, чтобы не разбудить майора, Лаура все-таки споткнулась о парашют, устроив небольшой шум.

– Черт побери! – шепотом произнесла она. – Извини, что разбудила.

Забравшись в кровать, она обняла Лаврова.

– На такое пробуждение согласится каждый мужчина, – шутливо ответил майор, – но вот повезло одному мне.

Проспав несколько часов как убитый, Батяня проснулся с рассветом. Повернув голову направо, он несколько минут смотрел на спящую девушку. Простыня почти совсем сползла, открыв роскошное тело. Наконец под взглядом Лаврова ее веки дрогнули.

– Доброе утро, – сказал он. – Как спалось?

– После того, что было, Андрей, мне спалось просто великолепно, – ответила она, сладко потягиваясь. – Даже во сне я видела тебя… И занималась с тобой любовью. А может, мы переведем сны в реальность?

Девушка соблазнительно улыбнулась, но у Батяни сейчас были другие планы.

– Ты меня извини, Лаура, но тебе нужно одеваться, – решительно заявил он, настроенный теперь куда менее романтично, – скоро ведь вылет, а я не хочу компрометировать тебя. Так что давай собираться.

Кабрера капризно надула губки, но, как ни крути, майор говорил правду и лишние свидетели ей совсем не были нужны. До выезда оставалась пара часов, а майор предпочитал в таких случаях иметь в запасе время, чтобы успеть подготовиться.

Когда Лаура ушла, Лавров достал и расправил вытяжной парашют. Из него на пол посыпались влагопоглощающие пакетики. Помотав головой, разгоняя остатки сна, Батяня подошел к окну, где лежал портсигар. Взяв сигарету, майор щелкнул зажигалкой, но желаемого достигнуть не получилось.

– Вот и покурил… – вздохнул Лавров, взяв вторую сигарету и убеждаясь, что благодаря чрезвычайно влажному климату сигареты, которые он так неосмотрительно оставил у открытого окна в распахнутом портсигаре, совершенно отсырели.

Вдруг взгляд майора остановился на лежавших на полу влагопоглощающих пакетиках. Взяв несколько из них, Батяня забросил их в портсигар, чтобы попробовать таким образом подсушить табак. Затем он сложил вытяжной парашют. Измотанный организм все же требовал отдыха, пускай и на час, который еще был у него в запасе. Сделав несколько шагов, Лавров упал на кровать и снова заснул, оставив остальные пакетики лежать на полу. Сегодня нужды в них уже не было. Скоро предстоял прыжок.

В агрогородке неподалеку от Мериды все оставалось по-прежнему. Крестьяне работали в поле, дети занимались в школе.

Внезапно в стороне послышался шум двигателя, и из-за горы показался вертолет с эмблемой главы государства.

– Президент летит! – воскликнул один из тружеников полей.

Вертолет летел достаточно высоко, но каждый из крестьян всматривался вверх, словно надеясь увидеть в кабине самого команданте. Все выпрямились, глядя на винтокрылую машину, которая теперь была не так уж далеко. Селяне принялись махать руками вертолету – команданте здесь любили и почитали.

Вертолет, сделав разворот, полетел в сторону пика Боливара.

– Наверное, наш президент опять учения десантников устраивает! – предположил загорелый до черноты крестьянин.

Он, вытирая пот с лица, вглядывался в контуры постепенно удалявшейся машины.

– Сам с ними по горам бегать будет. Форму поддерживает. Молодец! – одобрительно кивнул его сосед по грядкам. – Здоровый образ жизни ведет.

В отличие от индейца, этот крестьянин являлся типичным метисом, а рядом трудился сосед, в котором преобладала африканская кровь. Венесуэльцы – молодая нация, в плавильный котел которой были брошены как попало разнообразные элементы. У этой страны нет своего расового лица. Цвет кожи местных жителей – всех мыслимых оттенков, и также непредсказуемы их телосложение и лепка лиц.

– Да, что ни говори, а с президентом нам повезло, – произнес седовласый старик.

Несмотря на свои годы – ему уже перевалило за семьдесят, – Арнольдо был еще полон сил и кое в чем мог посоревноваться с молодыми.

– Команданте напомнил, что в мире, помимо доллара, существуют другие, еще более важные ценности. Да и слова его не слишком расходятся с его делами, – рассудительно сказал он, – я уже не говорю просто о помощи неимущим деньгами, товарами и продуктами. Погляди сам – социальная, жилищная, образовательная программы: Все это сказано и, главное, делается.