Он вошел в нее резко и глубоко, возбужденный на этот раз ее полной неподвижностью, он проникал в нее и выходил до тех пор, пока не грянул благословенный миг, когда наступило извержение. В его женщину.

В Шерон.

Только после этого Алекс почувствовал наконец сокрушающее изнеможение; всем весом расслабленного тела, забыв о жесткой земле под Шерон, он лег на нее и забылся на несколько мгновений.

Когда пришел в себя, когда смог оторваться от нее, он перекатился на землю. Шерон была тиха, но на ее лице не было видно смущения или тревоги. Алекс обнял ее и притянул к себе. Он поправил ее платье, укрыл плечи шалью и плащом. Шерон смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Что такое «кариад»? — спросил Алекс.

— Любимый. Это ласковое слово.

— Любимый? — переспросил он.

— Да. — Она сомкнула ресницы. Он нежно поцеловал ее.

— Повтори мое имя, Шерон, — попросил он.

— Александр, — сказала она, не открывая глаз. Через несколько мгновений Алекс понял, что она спит.

Он тоже закрыл глаза, продолжая обнимать ее. Свою женщину. Теперь она его женщина. И он будет заботиться о ней всю оставшуюся жизнь. Она не выйдет замуж за Перри. И сам Алекс уже никогда не женится. Ее самолюбие не будет страдать оттого, что она всего лишь его любовница, тогда как дома у него есть жена.

Она принадлежит ему. Он до конца дней будет любить ее и дорожить ею. Он обрушит на нее шквал подарков. Он даст ей все, что только могут дать богатство и любовь.

Он любит ее.

Шерон. Любимая. Кариад.

Шерон не удивилась, когда проснулась. Она сразу вспомнила, где она, с кем и что произошло. Точно так, как каждую минуту, пока это происходило, она отдавала себе отчет в том, на что идет. Ее рассудок не был замутнен страстью. Безусловно, она была охвачена страстью, и страстью такой, какой прежде ей не приходилось испытывать. Но нельзя сказать, чтобы она обезумела от страсти. Этого оправдания у нее не было.

«Я отказалась от всего, — подумала Шерон. Глаза у нее еще были закрыты, тело расслабленно нежилось, согретое теплом его тела. — Пожертвовала всем ради чего-то несбыточного. Я отказалась от Оуэна — разве я теперь могу выйти за него замуж? — пожертвовала долгими годами усилий стать такой, как все, как дедушка и бабушка, пожертвовала тем, во что верят и чем дорожат эти люди. Пожертвовала всем ради одной ночи страсти, ради чужого мне человека».

И может быть, даже коварного и жестокого человека. Только сердце почему-то верит ему.

Она знала, что должно произойти, знала с того самого момента, когда они сели на траву и она обнаружила, что они одни высоко в горах. Она поняла это, наверное, раньше его и все же не сделала ничего, чтобы предотвратить неминуемое. А ведь он давал ей шанс одуматься, он не брал ее штурмом. Каждый раз перед их близостью он давал ей возможность воспротивиться ему. Но она хотела его. И это не было просто физическим влечением — ох нет! Иначе она справилась бы с собой. Но душа ее стремилась к нему.

И ради этого она пожертвовала всем.

— Александр. — Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. Его имя как будто делало его настоящим, более земным. Она уже не могла видеть в нем только графа Крэйла, человека, олицетворяющего богатство и власть. Он стал частью ее самой. Они любили друг друга. Он был внутри ее тела, и частица его осталась там.

Ее взгляд задумчиво скользнул по его светлым волосам, по тонким, благородным чертам.

Он посмотрел ей прямо в глаза, а потом склонился и нежно поцеловал. Он целовал ее приоткрытыми губами, и Шерон подумала, что еще никто не целовал ее так, как он. Пусть сейчас в его поцелуе не было страсти, но в нем была удивительная интимность и нежность.

— Я не спала с Оуэном. — Она почувствовала, что должна сказать ему об этом. — У меня был только Гуин. До этой ночи.

Он медленно улыбнулся. Шерон едва могла различить в темноте выражение его лица. Она улыбнулась ему.

— Вы называли меня кариад, — сказал Алекс. — Это правда?

— А вы называли меня своей любимой, — отозвалась Шерон. — Это правда?

Улыбка Алекса стала еще шире.

— Да, это правда, Шерон Джонс, — ответил он. — Любимая.

— И я не лгала вам, Александр Хит, — ответила она. — Кариад.

Она верила — он говорит искренне, как знала и то, что она сказала ему правду. И хотя у них не может быть будущего, эта ночь пока не закончилась. Она пожертвовала всем ради одной этой ночи, и она будет наслаждаться ею до конца.

Он снова целовал ее, медленно, почти лениво, и она снова растворялась в его объятиях, наслаждаясь ощущением его гибкого и мускулистого тела. Она медленно переместилась, прижимаясь к нему, чувствуя его своими грудями, животом, бедрами. Она ощутила, как крепнет его плоть, и ее тело затрепетало в желании. Но теперь она знала, что может расслабиться и насладиться каждым мгновением любви, и постаралась успокоить себя, не подгонять свои чувства. Алекс тоже не торопился, он ласкал ее, оставляя ей возможность отвечать на его ласки, возбуждая ее и загораясь сам. Шерон впервые в своей жизни узнала, как мучительно сладостна может быть страсть.