— В прошлый раз я делал вам предложение, — продолжал Алекс. — Я предлагал вам устроить мне встречу с рабочими, чтобы сообща обсудить, как улучшить жизнь в Кембране. Сейчас я повторяю свое предложение. Может быть, мое сегодняшнее решение убедит вас, что я действую честно.

Оуэн Перри недоверчиво усмехнулся, но промолчал.

— А теперь о запланированном вами марше в Ньюпорт, — продолжал Алекс. — План неплох, но может принести слишком много вреда. Такое массовое мероприятие трудно организовать так, чтобы все шло точно в соответствии с задуманным. Когда собирается столько разгоряченных мужчин, трудно избежать столкновений, которые могут привести к безрассудству. Если к тому же у людей будет оружие, то это уже становится просто опасным.

— Какой марш? — тупо спросил Оуэн. — Я ничего не знаю про это.

— Я думаю, что хартия в конечном счете будет принята парламентом, — продолжал Алекс, делая вид, что не слышал его вопроса. — К сожалению, такие серьезные изменения требуют долгого времени. Годов или десятилетий. Иногда даже столетий. Но несмотря на это, кое-что мы можем изменить уже сейчас. У нас есть много дел в нашем Кембране. Но я не хочу навязывать вам своего мнения, я хочу узнать мнение людей. Вы скажете о моем желании рабочим? Вы ведь гораздо лучше знаете, с кем нужно переговорить и как убедить.

Оуэн Перри долго молчал.

— Я не верю вам, Крэйл, — наконец произнес он. — Ни одному вашему слову. Но другие, может быть, поверят. Я передам им ваши слова.

— Благодарю вас. — Алекс поднялся со стула и протянул Оуэну руку.

Оуэн посмотрел на протянутую ему руку, но не подал своей.

— Вы сами были в горах? — спросил он вместо этого. — Или кто-то донес вам?

— Я сам был в горах, — ответил Алекс.

— Но кто-то сообщил вам, что будет собрание. — Он смотрел Алексу прямо в глаза. — Если вы действительно хотите, чтобы вам поверили, то вам лучше бы не скрывать такие вещи. Кто этот доносчик?

Алекс покачал головой.

— Я не вижу особой пользы в том, чтобы открыть вам его имя, — ответил он. — Тем более что я и сам не знаю этого. Если мы сможем научиться работать вместе, Перри, в дальнейшем у вас не будет нужды что-то скрывать, а у меня — прибегать к услугам осведомителей.

Оуэн Перри оперся кулаками о письменный стол и наклонился к Алексу.

— Я все равно выясню, кто этот человек, — твердо сказал он. — И он пожалеет об этом.

Да, с этим мужчиной будет непросто договориться, подумал Алекс, оставшись один. Но он и не ждал, что задуманное будет так уж легко осуществить. И тут ему в голову пришла мысль, не послать ли к Шерон с приглашением отобедать с ним, но он сразу же отказался от этой идеи.

Джошуа Барнс вызвал к себе одного из мужчин, которому, как он знал, однажды крепко досталось от «бешеных» — его жестоко избили и поломали в его доме всю мебель. Сидя в своем кабинете на заводе, Барнс с едва сдерживаемым нетерпением ждал Гиллима Дженкинса.

В этом деле он не может использовать Ангхарад, думал Барнс, нетерпеливо барабаня пальцами по столу. Он неплохо разбирается в людях, потому-то и смог так долго и успешно управлять заводом и шахтой. Эта бабенка если о чем-то и докладывает ему, то всегда преподносит все так, чтобы ее слова не навредили кому-либо. Она вынуждена ему доносить, она надеется, что их постельные забавы заставят его жениться на ней. Но она никогда не называет ему конкретных имен.

Вот Дженкинс — этот не такой щепетильный. Он так озлобился, что готов продать и мать родную.

— Это унизит Перри, — спустя несколько минут втолковывал ему Барнс. — Люди будут показывать на рогоносца пальцем и говорить, что он не смог совладать даже со своей женщиной — куда уж ему командовать людьми.

Было заметно, что перспектива сделать из Перри посмешище обрадовала Дженкинса даже больше, чем деньги, которые дал ему Барнс для покупки новой мебели.

— Я сделаю все, как вы велите, — торопливо кивая, заверил он управляющего. — Пусть люди посудачат.

— Но только очень осторожно, — предупредил Барнс. — Не надо, чтобы это было как напоказ.

— Все будет в порядке, уж поверьте мне. — Дженкинс сплюнул и вышел из кабинета.

Вот это должно сработать, думал Барнс, глядя ему вслед. Это унизит Перри в глазах рабочих или по крайней мере нарушит его матримониальные планы. И Крэйл не будет выглядеть таким уж благородным: все поймут, что он слабак.

А самое главное, достанется Шерон Джонс. Ее репутация здорово пострадает. А может быть, и не только репутация, думал Барнс.

— Я правда не понимаю, что происходит, — говорил Эмрис за ужином. — Если он испугался, как некоторые говорят, то почему он согласился даже на то, чего мы не требовали? Почему он повысил зарплату на двадцать, а не на десять процентов?

— Нужно радоваться и не спрашивать, отчего так, а не иначе, — ответил ему отец. — Мне что-то не припоминается такой забастовки, чтобы она длилась меньше одного дня. Или такой, чтобы мы получили то, чего требовали, и даже более того.