– Теперь я все понял, мисс Крэншоу.

– Что именно, мистер Фэрчайлд?

– Вы отрезали мне путь к отступлению.

– Вот как? – Она расцвела улыбкой.

Джек грустно покачал головой и присел на край стола, скрестив руки на груди. Его обвели вокруг пальца, как мальчишку.

– Да, черт побери. Так вы и сделали.

Он надеялся, что в порыве благодарности Лайза снова поцелует его. Воображение услужливо нарисовало сцены страстных поцелуев, неистовой любви, стонов, прикосновения к влажной коже… Спереди под брюками Джека снова обозначилась выпуклость, и он отвернулся к окну.

– Хорошо, мисс Крэншоу. Я расспрошу мистера Дэвиса обо всем, что с ним случилось. И если смогу помочь, сделаю все возможное.

Лайза поставила чашку на поднос и порывисто вскочила.

– Мистер Фэрчайлд, вы вернули мне веру в человечество!

Он с усмешкой обернулся:

– А что в этом хорошего?

Лайза стремительно обошла вокруг стола, и Джек па мгновение поверил, что она бросится к нему на шею. Но она резко остановилась прямо перед ним, ослепительно улыбнулась и подала руку. Не два пальца, а всю ладонь. А когда Джек протянул свою, крепко пожала ее.

– Мы встретимся с ним завтра, на пикнике. Мистер Фэрчайлд, этого я никогда не забуду! – прошептала она, и он склонился над ее рукой.

Джек сардонически усмехнулся:

– И я тоже.

Лицо Лайзы разрумянилось, глаза сверкали.

– Вы безнадежный циник, сэр.

– Стараюсь. – Он нехотя отпустил ее руку, и Лайза вернулась на место рядом с тетушкой. – Нам пора, тетя Патти.

– Что?.. Конечно, дорогая.

– Но прежде чем вы уйдете, – вмешался Джек, – я хочу объяснить, что ждет меня. Если я по вашей просьбе займусь делом мистера Дэвиса, у меня останется меньше времени на работу для вашего отца – следовательно, я получу меньше денег и не смогу вовремя выплатить три тысячи фунтов, которые задолжал мой отец. Значит, еще до конца месяца я могу очутиться в долговой тюрьме.

Лайза резко выпрямилась и нахмурилась.

– Неужели положение и вправду настолько отчаянное?

– Можете мне поверить. – Джек обаятельно улыбнулся. – Радужные перспективы, правда?

Лайза покачала головой:

– Я не знала, что вы так стеснены в средствах.

– Именно. Но я все-таки постараюсь помочь вам. Охотно пожертвую временем, несмотря на угрозу тюрьмы. Но…

Он сделал театральную паузу, пожал плечами, отпил чаю, вернулся на свое место и уселся как ни в чем не бывало.

– Что «но»? – не выдержала Лайза.

Джек с наслаждением вдохнул ее лавандовый аромат.

– Но я рассчитываю на щедрое вознаграждение.

Она разочарованно сникла:

– Трех тысяч фунтов у меня нет…

Джек облизнул губы и бережно поставил чашку на блюдечко, поглядывая на гостью.

– От вас мне нужны не деньги, мисс Крэншоу.

– Значит, драгоценности? Пожалуйста.

– Нет, они мне ни к чему.

С каждым словом Джека Лайза хмурилась все сильнее.

– Чего же вы хотите?

Он запрокинул голову и засмотрелся на темные потолочные балки и лепной карниз. По спине бегали мурашки, сердце ныло. Ну, пора. Надо решаться.

– Я… – Он прокашлялся и уставился на Лайзу в упор. – Я хотел просить – нет, умолять! – вас о прощении.

Лайза приоткрыла рот и заморгала.

– О прощении? Меня?

Он кивнул, вновь сгорая от стыда и раскаяния. Он просил прощения не только за то, что сделал с Лайзой, но и за все уловки, пустые слова, равнодушные объятия, которые он так щедро раздаривал другим женщинам.

– Да, я хочу, чтобы вы меня простили, – решительно повторил он. – Иначе мне незачем жить. Так вы сможете меня простить, дорогая?

Лайза перевела взгляд на свой ладони, сложенные на коленях. Она опустила голову, и сердце Джека дрогнуло. Сейчас он услышит отказ.

– Да, конечно, – удивила она его мгновение спустя. – Я вас прощаю.

Джек торопливо отвернулся, чтобы она не увидела подозрительный блеск в его глазах, с трудом проглотил вставший в горле ком и зашуршал бумагами.

– Капитал, – пробормотал он. – Вот он, мой капитал.

– Несомненно, теперь вы стали мудрее. Жаль, что мне довелось целоваться с другим человеком.

Джек покачал головой и улыбнулся:

– Спасибо на добром слове, мисс Крэншоу. Вы слишком снисходительны ко мне.

– Сэр, вы замечательный человек – просто вы об этом еще не знаете. Так когда же мы навестим мистера Дэвиса?

Глупо улыбаясь, Джек почувствовал себя легким, почти невесомым. Оказалось, вымолить прощение не так уж сложно.