Тем вечером, уже лежа в постели, Лайза начала смутно понимать, что днем в конторе Джека Фэрчайлда произошло нечто чрезвычайно важное. Помогая Джейкобу Дэвису, она вдруг обрела шанс избавиться от виконта. Мало того, простив Джека, Лайза почувствовала, что у нее с души свалился камень. Ее охватило умиротворение. Казалось, они с Джеком понимают друг друга с полуслова. Радуясь этим узам, Лайза уснула.

Во сне к ней явился Джек. Ветер трепал его волосы, развевал полы халата. Под халатом Лайза разглядела тускло поблескивающее под луной нагое тело. Кожа лоснилась от пота, гибкий торс обвивали выпуклые мышцы. Вдруг, как это бывает во сне, Джек очутился рядом с ней, зашептал ей на ухо ласковые слова, перед которыми Лайза не могла устоять. Тоскливое одиночество кончилось. От прикосновений горячих пальцев к груди она выгнулась, по телу пробежала сладкая дрожь.

– Лайза… – Его голос напоминал шум прибоя. – Значит, это ты. Где же ты была? Я всюду тебя искал.

Горьковато-сладкое томление переполнило ее, она не могла ответить, только цеплялась за его руки. «Я здесь, Джек. Все это время я была здесь. Я думала, ты навсегда потерян».

– Где же ты была? – повторил он и склонился над ней. Его ладони заскользили по ее телу, ласкали и дразнили, заставляя ее подниматься по ступеням лестницы экстаза. Как буря, он сметал на своем пути все преграды, превращал ее в рабу любви, единственное назначение которой – дарить наслаждение. Между ног Лайзы бился горячий родничок. Ощущения были такими приятными, что она проснулась в слезах благодарности.

– О, Джек! – Лайза села на постели. Тягучая, сладостная боль внизу живота не проходила. По груди сбегали струйки пота. Волосы прилипли к мокрому лбу. Лайза задыхалась, не зная, как справиться с собой. Внезапно она поняла, что всего лишь видела сон, и нестерпимое желание сменилось опустошенностью и отчаянием. Как сделать сон явью, она не знала.

Лайза отвела волосы со лба, чувствуя, как ее сердце трепещет в груди пойманной птичкой. Наконец она откинулась на подушку, уже твердо зная, как поступит дальше.

Она обольстит Джека Фэрчайлда. Испытает блаженство и умрет счастливая. Она должна заполучить его. Незачем зря терять время. Пора изведать наслаждение, о котором она так давно мечтает.

Время близилось к полудню. Джек Фэрчайлд и Клейтон Хардинг направлялись в отдаленный уголок Крэншоу-Парка с корзинами для пикника в руках. Лайза с тетей Патти неспешно брели впереди, показывая дорогу через луг и старое кладбище.

Стоял один из тех чудесных летних дней, когда солнце раскаляется добела, ветер несет живительную прохладу, а небо приобретает поразительно чистый лазурный оттенок. Но в глазах Джека Лайза затмила всю красоту природы.

Он любовался тем, как легко и грациозно она ступает по траве рука об руку с тетушкой, как колышется подол ее платья, задевая высокие стебли с белыми зонтиками мелких душистых цветов. Бабочки вились вокруг, как изысканный эскорт. Джек улыбался, умиляясь пасторальной сцене и зная, что этот пикник – просто прикрытие для встречи с мистером Дэвисом. Джек с нетерпением ждал разговора с торговцем. Если ему удастся найти законный способ избавить Лайзу от Баррингтона, тогда обольщать ее не придется. Чем больше он сближался с Лайзой, тем усерднее старался предстать перед ней в лучшем свете. По мнению Джека, путь к цели он выбрал самый верный.

– Лучше бы я остался в конторе, – пропыхтел Хардинг, тяжело отдуваясь.

– Чушь! – отозвался Джек. – Вам необходим моцион. Вы только посмотрите на себя, Хардинг: в корзине у вас лежит хлеб да вино, а вы тащите ее, будто неподъемный груз!

– Это несправедливо, сэр. Мне досталась самая тяжелая корзина. Кстати, сомневаюсь, что мы с миссис Брамбл найдем общий язык, пока вы с мисс Крэншоу будете отсутствовать. Она уже в летах.

– Хардинг, а я думал, вы лучше разбираетесь в людях. Или вас сбила с толку седина? Лайза говорила, что ее тетушке всего пятьдесят семь. Вы лишь несколькими годами моложе ее. Если дама седовласа, это еще не значит, что у нее ледяное сердце. Да еще вас ввела в заблуждение ее глухота. Но она оглохла еще в детстве, а не от старости. Сядьте с левой стороны от нее и можете сколько угодно жаловаться на деревенскую грязь, а она будет только кивать, делая вид, будто все понимает. Такой расклад вас устроит, старина?

Хардинг сердито сопел.

– Проклятая флора и фауна, – проворчал он, отмахиваясь от мухи.

Дойдя до заброшенной церкви, Лайза свернула па кладбище, где бурьян почти скрывал из виду надгробия с полустершимися эпитафиями.

– Вот мы и на месте, – объявила она, улыбаясь мужчинам. Но тепло ее глаз предназначалось только Джеку. Взгляд медлил на нем, дразнил и обжигал. Сердце Джека замерло, когда он узнал то, что видел у многих женщин, но никогда – у Лайзы: неприкрытое вожделение. Дерзкое влечение плоти. У него пересохло во рту, мысли начали путаться. Пожалуй, наградой за этот день ему будет поцелуй.

Ему уже казалось, будто они с Лайзой знакомы давным-давно. Она была близкой, как старый друг – или любовница, которую Джек изучил как свои пять пальцев.

– Расстелить одеяло? – спросил Хардинг, с готовностью уронив на землю корзину.

Под руководством миссис Брамбл секретарь разложил все необходимое для пикника в тени под дубом. Лайза помогла тетушке сесть и оглянулась на Джека. Ее знойный взгляд помедлил на его губах, она лукаво улыбнулась.

– Не хотите ли сходить по ягоды, мистер Фэрчайлд?