– Присаживайся, и я расскажу тебе все, что знаю. Мэг, – обратился он к своей дочери, – дай нам чего-нибудь холодненького выпить. Жарко.

За стаканами чая со льдом и тарелкой имбирных печений Джиб Сойер начал вспоминать. Он рассказывал о годах кризиса, о судостроении, о том времени, когда Харбор-Айленд и Дэнмор-Таун процветали, а потом лишились своего значения. О сытых годах и не очень, о штормах и солнечных днях. Он угощал ее историями о жизни, полной любви, о своем пятидесятидвухлетнем браке, который кончился только в прошлом году со смертью его жены. И когда он говорил о ней, голос его теплел, а глаза туманились.

Либби судорожно записывала, довольная, что захватила с собой диктофон и что старик согласился, чтобы она им воспользовалась.

Она потеряла всякое представление о времени. Джиб Сойер обладал необыкновенным талантом рассказчика, с легкостью воскрешавшего жителей Харбор-Айленда, живших здесь пятьдесят, шестьдесят и даже семьдесят лет назад. Словом, он совершенно ее заворожил.

Опомнились оба только тогда, когда, едва он подошел к самому интересному месту в истории со штормом, появилась Мэг и сообщила:

– К вам пришли.

Либби оглянулась, увидела Алека с детьми и посмотрела на часы. Было пятнадцать минут второго.

– О Боже! Простите.

– Нет проблем, – весело сказал Алек. – Мы просто хотели предупредить, что пойдем перекусить. А потом вернемся за тобой.

Джиб Сойер покачал головой.

– Нет уж, сэр. А то я ее совсем заговорю. Забирайте ее прямо сейчас. Ты ведь еще вернешься? – спросил он Либби.

Она кивнула.

– Не упущу такого случая ни за что на свете! Только прошу вас, не останавливайтесь на самом интересном месте. То есть я ужасно хочу, чтобы по крайней мере мы закончили историю с ураганом. – Она кинула извиняющийся взгляд на Алека.

Тот пожал плечами и улыбнулся.

– Продолжайте. Мы за этим и приехали. Мы подождем. – И прежде чем она успела хотя бы представить его, Алек вышел, таща за собой детей.

– А он понимающий, твой мужчина. Все тебе позволяет. Только так и должно быть, – сказал Джиб и подмигнул Либби. – Ты подцепила хорошего парня.

– Он не…

– Вы хорошая пара, – продолжал старик, не обращая внимания на ее протест. – Ты светлая, он – темный. Мальчик похож на него, девочка – на тебя. Да, дочка, очень хорошая пара. Так, значит, на чем я остановился?

Пораженная его выводом, Либби замешкалась. Хотела было поправить его, но потом решила, что не стоит.

– На той ночи, когда у рынка сорвало крышу.

– Ах, да, вспоминаю. – И, откинувшись в своем кресле, Джиб закончил рассказ.

Либби договорилась вернуться к нему в следующий понедельник, поблагодарила Мэг за угощение и ушла. Алек с детьми ждал ее на другой стороне улицы; вся троица наблюдала за парой козлят, резвившихся во дворе.

– Теперь готова?

Либби кивнула.

– Простите, что задержалась.

– Мы отлично провели время. Посмотрели, как взвешивают улов, и расспросили о приспособлениях для подводного плавания. Потом побродили по рынку и купили печенья. А так как ты все не появлялась, мы понаблюдали, как женщины стегают одеяла.

– Короче говоря, вы успели увидеть все, – с улыбкой сказала Либби.

Алек широко улыбнулся в ответ.

– Почти все.

– Знаешь, мам, мы накупили всякой еды, – сообщил Сэм, подпрыгивая то на одной ноге, то на другой. – Потому что мы с Джулиет хотим устроить пикник.

– Я не нашел удобного местечка, где бы мне безумно захотелось позавтракать, – пояснил Алек извиняющимся тоном. – Так что когда они стали просить… – Он пожал плечами.

Дети были переполнены энтузиазмом и энергией. Что ж, пикник так пикник, неплохая идея. День выдался не слишком жаркий; с океана налетал прохладный ветерок, и в воздухе не чувствовалось влажности. Кроме того, этот Алек гораздо меньше действовал ей на нервы, чем тот, что постоянно придирался к ней. Держится более спокойно, зато с ним гораздо удобнее общаться.

– Здорово, – сказала Либби. – А где?

– В местечке Суис-Фэмили-Робинзон, – сразу отозвался Сэм.

– Да-да! Ладно? – присоединилась Джулиет. Либби нахмурилась и сердито посмотрела на Алека.

Он спокойно пожал плечами и хитро улыбнулся.

– Что скажешь?

Что тут сказать? Либби просто не находила нужных слов. Она не хотела ничего говорить. Она не хотела говорить никогда. Где угодно, но только не там! Я не могу, не хочу вызывать в памяти ненужные воспоминания!

– Пошли, мамочка, пожалуйста, – умолял Сэм.