– Интересно, что скажет Сэм, если узнает, что был зачат под этим самым деревом, – вдруг сказал Алек.

Либби оцепенела, потом пристально посмотрела на него.

Алек стойко выдержал ее взгляд.

– Это ведь так.

– Знаю. Но я не собираюсь сообщать об этом сыну. И тебе не советую.

– Кажется, у меня уже сложилось мнение о твоем отношении к этому. Ты, я вижу, продолжаешь упорствовать в своих заблуждениях.

– Вовсе нет! Я…

– Усугубляешь ложь.

– Это делает жизнь сносной, – возразила Либби.

– Как посмотреть. Интересно, Либ, ты и самой себе лжешь?

Непонимающе она уставилась на Алека.

– Что это значит?

– Только то, что я сказал. Ты и дальше собираешься притворяться, что никогда здесь раньше не бывала? Делаешь все, чтобы забыть, как все было? – Его взгляд проникал в самую душу. – А забыть ты не сможешь. Ведь правда?

Либби с деланным равнодушием пожала плечами.

– Правда? – настаивал он.

– Не хочу вспоминать, – сказала она резко.

– Не хочешь?

В голосе Алека появились какие-то незнакомые нотки. Без сомнения, звучала насмешка, но было и что-то другое. То ли боль, то ли обида, то ли все, вместе взятое…

– А ты? – парировала Либби.

– Долгие годы я мысленно возвращался сюда, в эту бухту, почти каждый день.

Либби беспомощно заморгала, потом открыла рот, но так и не смогла вымолвить ни слова. Не отрываясь, она смотрела в его глаза. Неужели он на самом деле говорит о том, о чем она только что подумала?

Уголок его рта иронически поднялся.

– Я и не рассчитывал, что ты мне поверить, – сказал он мрачно. – Но это ведь так.

Неужели это все правда? Если она сейчас даст ему хоть малейшую поблажку, то подорвет собственную волю к сопротивлению.

Алек отвернулся, ища глазами Сэма и Джулиет.

– Честное слово, Либби, я совсем не так представлял себе нашу встречу. – Его улыбка из печальной стала вдруг совершенно счастливой. – Но знаешь, мне нравится. Так и должно быть. Ты, я – и эти двое.

Спокойная уверенность его голоса лишала ее присутствия духа. Либби взглянула на него по-новому.

Алек больше не был беспечным юнцом-сердцеедом. В тридцать четыре года наступил расцвет его жизненных сил. Алек стал сильным, уверенным в себе, могучим, решительным. Эти качества, правда, Либби заметила в зачаточном состоянии еще восемь лет назад, но теперь в нем появилась теплота, отеческая надежность.

Когда-то давно она полюбила Алека таким, каким он тогда был. А сейчас испугалась полюбить его снова, только уже – другого, в новом – гораздо лучшем – обличье. Нет! Этого нельзя допустить, это было бы ужасно. Алек ее не любит. На самом деле он просто хочет завоевать любовь сына, только и всего.

Либби скрестила руки на груди, защищаясь и от него, и от себя самой.

– Пошли, – сказал Алек. – Детям будет приятно.

– Не хочу… – начала было Либби, но Алек не стал ее слушать.

– К черту, Либби, приободрись. Ты что, хочешь, чтобы дети заподозрили неладное?

– Что-то неладное существует на самом деле, – настаивала она. Алек покачал головой.

– А по-моему, все в порядке. – С этими словами он схватил ее за руку, не давая возможности вырваться. – Пошли же.

А ей так хотелось, чтобы тот – их – день остался в памяти таким, каким он ей запомнился, вне времени и пространства. Повтора быть не может…

Один день счастья, всего один. Ну и что? Жизнь остановилась? Глупости. Чушь и ерунда. Это была сказка, а все сказки рано или поздно кончаются.

Восемь лет назад Либби совершила роковую ошибку: приняла фантазию за реальность. Теперь же она этого не сделает. Она взрослый человек и знает, куда идет и с кем. Теперь будет держать Алека Блэншарда на расстоянии. Она должна совладать с ним.

– Хорошо, – сказала она и медленно пошла за ним.

День был волшебный. Дети, не жалея глоток, звали их поплавать наперегонки. Но Либби подозвала девочку к себе и заплела в косы мокрые волосы, в беспорядке облепившие ей лоб.

Как мать и дочь, они сидели рядом на песке и смотрели, как Алек взвалил Сэма на спину и поплыл в открытое море. Вскоре они вернулись и стали резвиться у берега, вызывая взрывы хохота у Джулиет.

Позже все вчетвером построили замок из песка, потом чертили на песке свои имена и наблюдали, как набегающие волны стирают их. С аппетитом съели сэндвичи, которыми Алек запасся в Спэниш-Уэллсе, запивая их теплым шипучим напитком из банок и заедая. липкими от растаявшего шоколада печеньями. Облизав шоколад с пальцев, побежали в воду. Впервые за многие годы Либби была счастлива.