Не веря своим ушам, Либби медленно покачала головой. Однако это было правдой, какой бы горькой она ни была.

«Ты ребенок, Либ». И в придачу еще и идиотка. Маленькая наивная девочка. Либби обхватила себя руками, словно стараясь удержаться на ногах после нанесенного удара.

Боль пронзила все ее существо.

– Идем, Либ. – Алек протянул ей руку. – Я провожу тебя домой.

Она яростно замотала головой.

– Нет!

Он с нетерпением произнес:

– Не собираешься же ты здесь остаться?

– А тебе какое дело до моих планов? – сказала она и, быстро отвернувшись, зашагала вдоль берега.

Алек пошел за ней, пытаясь схватить ее за руку.

– Либби! Не устраивай сцену!

Она оттолкнула его.

– Не дотрагивайся! Уходи!

– Оставить тебя в таком состоянии? Никогда в жизни.

– Почему?

– Потому что Брэйдены оторвут мне голову, черт побери!

Либби резко повернулась и посмотрела ему в глаза.

– Ах, вот оно что! Значит, ты просто боишься мистера Брэйдена?

– Да наплевать мне на Дэвида Брэйдена. Я боюсь, что ты наделаешь глупостей.

– Я уже совершила самую большую глупость, которую только можно себе представить, – сказала она и горько заплакала.

– Либби!

– Убирайся! – Она отвернулась и побежала прочь.

После этого она встретилась с Алеком еще один раз, в день приема. Хотя и прикладывала все силы, чтобы его избежать, потому что знала, что может с ним там столкнуться.

Брэйдены ушли в назначенное время, взяв с собой Тони и Алисию, но перед этим Эвелин с легкой тревогой спросила:

– Ты уверена, что все будет в порядке?

В который раз Либби заверила ее, что, как только представится возможность, ляжет в постель и постарается вздремнуть.

Так и сделала. Отправилась в постель, попыталась заснуть, но из этого ничего не вышло; так всю ночь и проворочалась. То бралась за книгу, но не могла сосредоточиться, то включала радио. И если дома в Айове она могла на нервной почве напечь кучу печений, то здесь Мэдди не допускала ее до кухни.

Наконец она поднялась в кровати и бесцельно принялась накручивать на палец локон. Сквозь шум прибоя она слышала, как где-то неподалеку играет джаз, как одна мелодия сменяет другую. Время от времени до нее доносились взрывы смеха и громкие голоса из отеля, где на открытом воздухе под деревьями продолжался прием.

Дэвид Брэйден считал, что это будет прием века.

– Даже удивился, с чего это он решил устроить брачную церемонию именно здесь, – услышала Либби его комментарии накануне.

– Наверное, так захотела Марго, – ответила его жена.

Судя по всему, подумала Либби, Марго всегда получает все, что захочет.

А она еще задавалась вопросом, почему Алек ее бросил. Она не шла ни в какое сравнение с Марго. Дело было не в том, что он знал Марго дольше. Марго – красивая, талантливая актриса, великолепная блондинка почти одного с Алеком возраста. Изощренная и практичная. А ее отец, продюсер Леопольд Гессе, не скрывал, что в восторге от такой партии.

А кто она, Либби, что собой представляет? Молодая, неопытная, внешне вполне посредственная девчонка. Ни красоты, ни блестящей карьеры, ни изощренности. И Сэм Портмэн, отец Либби, владелец лавки скобяных товаров в маленьком городишке, меньше всего думал о том, что его дочурка может так рано выскочить замуж.

Сэму Портмэну не о чем беспокоиться, усмехнулась про себя Либби, потому что теперь перед ним никогда не встанет вопрос о ее браке с Алеком Блэншардом.

Мысли об упрямом, но не думающем о всякой чепухе отце вызвали слезы на глазах Либби. О, как бы она хотела, чтобы он был сейчас рядом! С раннего детства она привыкла рассчитывать на его поддержку, утешение и мудрость.

Но отец находился более чем в тысяче миль отсюда. И его любовь никак не могла защитить Либби от горечи несбыточных мечтаний и безрассудств.

В тот вечер, когда звуки свадебного марша и веселый говор гостей стали совсем невыносимыми, Либби вдруг четко вспомнила один из советов Сэма Портмэна.

«Как бы низко я ни опустился, – говорил он не раз, – я выберусь. Надо идти, идти и идти. Вокруг меня жизнь, солнце, небо, деревья. И тогда все проблемы не покажутся мне такими непреодолимыми. Постарайся, – советовал он. – Посмотришь, дочка, все будет в порядке».

Либби оделась, вышла из дома и решительно зашагала по направлению к пляжу. Она шла и шла. Уже совсем стемнело, а Либби, едва волоча ноги по песку, все плелась – медленно, нерешительно, с растрепанными от ветра волосами, смаргивая слезы с ослепших глаз. Она смотрела себе под ноги на остававшиеся на мокром после отлива песке следы, силясь поверить в величие мира и ничтожность скорбей какой-то там ничтожной Либби Портмэн. Вдруг она заметила, что находится уже совсем недалеко от тропинки.

Тут-то она его и увидела.