– Так ты собираешься предложить мне часы посещения? Ты это хотела сказать?

– Нет… У тебя действительно есть права. Не в формальном смысле. Но я… я не буду препятствовать, чтобы ты с ним виделся.

– Много на себя берешь, дорогая, – рассердился Алек. – Ты и не можешь мне препятствовать. Я все-таки его отец.

– Я… я…

– О Сэме позже. Он – еще не все, – продолжил он. – Только половина. Что скажешь о себе?

– А что обо мне? – занервничала Либби.

– Я уже говорил, что ты тоже мне нужна.

– Ошибаешься, не нужна.

Алек бросил на нее сердитый взгляд.

– Уверена?

В его тоне чувствовалась явная издевка.

– Да, – последовал резкий ответ.

– С чего ты это взяла?

– Просто пришла к такому выводу – и все. Если бы я была тебе нужна, мы бы с тобой не расстались. И ты сам это прекрасно знаешь. Ты выбрал Марго.

Она с вызовом посмотрела на Алека – его грустный вид только подтвердил ее подозрения. Отбросив подушку, он, пошатываясь, встал и хриплым голосом произнес:

– Теперь все изменилось, Либби. Сейчас я предпочитаю тебя.

Чувствовалось, что он потерял над собой всякую власть. Подойдя вплотную к Либби, он притянул ее к себе.

Поцелуй был обжигающим, отчаянным, полностью вырвавшимся из-под контроля. Неужели это тот самый Алек из прошлого, нежный любовник, не сомневающийся в силах своих чар и в то же время растерянный и одинокий? Нет, ничего похожего. Это был Алек, сорвавшийся с тормозов, Алек, уничтожающий все преграды на своем пути.

Сначала Либби начала сопротивляться, бороться с ним – и с самой собой:

– Я не хочу! Оставь меня!

– Хочешь, хочешь, – настойчиво повторял Алек. – Мы оба этого хотим. Мы оба жаждем этого с тех пор, как вновь увидели друг друга!

– Нет, я…

– Люби меня, Либби! Люби, черт подери! Я же знаю, что ты меня любишь!

Конечно, она его любила. Вопреки рассудку, вопреки собственному отчаянному сопротивлению, вопреки обещанию, которое дала Майклу.

Она любила его безнадежно, безрассудно, глупо. И ничего не имело значения: ни что он все еще был влюблен в свою покойную жену, ни те доводы, что подсказывал ей голос разума. Для нее было бы куда лучше влюбиться в кого угодно, но уж только не в Алека. Это она тоже понимала, но сделать с собой уже ничего не могла.

В полном отчаянии Либби вспомнила слова Майкла: «Это была просто дружеская встреча?» Так, кажется, сформулировал он свой вопрос после того, как они с Алеком провели волшебный день в Спэниш-Уэллсе.

Алек обрел над ней неограниченную власть. Так неужели для того, чтоб избавиться от этой власти, так уж необходимо снова влюбиться в него?

Еще раз испытать ту близость, которая сделает их единым целым?

Утолит ли это ее безумную тягу к этому человеку? А как быть с его желанием?

С жадностью и страстью губы Алека двигались по ее губам; язык настойчиво проник в ее рот, неся с собой запах сигарет и виски и чего-то еще, присущего только Алеку. Всем телом он прижался к ней, и Либби почувствовала, как сильно он ее хочет. Невольно содрогнувшись, она поняла, что и сама сгорает от желания.

Господи, что же теперь делать? Их жизни столь тесно переплелись, что изображать безразличие просто глупо. И нечего обманывать себя. Излечить ее от напасти может только Майкл.

Оставалось принять окончательное решение. Алек подтолкнул ее к дивану и, завозившись с пуговицами ее рубашки, закрыл ей рот поцелуем. Либби упрямо замотала головой:

– Нет.

– Нет? Его голос был жалобным. – Ради всего святого, Либ.

– Я имею в виду, не здесь.

С силой выпрямившись, она оторвалась от него, потом взяла за руку и повела к лестнице-

Он послушно следовал за ней, не отрывая от нее горящего взгляда. Когда они дошли до верха и она повела его в спальню, он подхватил ее на руки.

Его губы терлись о ее ухо, потом спустились до рта и снова впились в ее губы. Она открыла рот, с вожделением впуская его язык внутрь. Чувствуя собственное ответное желание, она сбросила с себя все оковы.

– Пожалуйста, Алек!

– Пожалуйста? – Он улыбнулся. – О да! Позволь взглянуть на тебя, Либ. Дай хорошенько на тебя посмотреть. Сколько времени прошло…

На руках он отнес ее в постель, бережно уложил и сам лег рядом. Его пальцы задрожали, когда он снял с нее рубашку и в лунном свете увидел обнаженную грудь.

Алек медленно провел пальцем по ее телу, потом склонил голову и стал целовать грудь, с вожделением облизывая соски. Извиваясь от его прикосновений, Либби прикусила губу; ее пронизывала дрожь.