Но мемуары Гольцев писать не собирался. Какие, к черту, мемуары, когда его деловая репутация висит на волоске? Да если в прессу просочится информация, что «король рекламы» Вениамин Гольцев имеет общий бизнес с чеченскими террористами, все пойдет прахом. Конкуренты обваляют в дерьме так, что вовек не отмоешься. А в прокуратуре могут и уголовное дело завести…

Самым неприятным было то, что из этой дерьмовой истории с кассетой Гольцев должен был выпутываться сам. Он не мог обратиться за помощью ни к начальнику своей службы безопасности, ни к штатным юристам фирмы. Пожалуй, только к Джабраилу Загаеву, но тот ведь мог и послать. Сказать: «Разбирайся, дорогой, со своими бабами сам». И был бы, в общем-то, прав. Ведь под венец с Катей он пошел добровольно, хотя еще до брака прекрасно видел все недостатки будущей мадам Гольцевой. Но, дурак, искренне надеялся, что сумеет ее переделать, и в результате поплатился за свою наивность.

«Надо же, чтобы я оказался в столь дурацком положении, – думал Гольцев, возлежа на широкой кровати и разглядывая белоснежный потолок. – И что самое обидное, от меня ведь ничего не зависит. Да я с превеликим удовольствием выкупил бы оригинал. Только вот где искать эту чертову девку? А объявится ли она сама – вопрос», – он с тоской посмотрел на сотовый, лежащий на столике, и тяжело вздохнул. И вдруг телефон зазвонил. Ну, прямо как по заказу!

К сожалению, мужской голос, прозвучавший в трубке, не оправдал ожиданий Гольцева: он принадлежал Антону Вербину – охраннику, который круглосуточно дежурил в клинике.

– Извините за беспокойство, – неуверенно начал Антон, – но к вам пришли…

– Если журналисты, гони их к чертовой матери! – недовольно перебил Гольцев. – Я же просил не дергать меня по пустякам.

– Это не журналисты.

Только сейчас Гольцев заметил, что голос у охранника подрагивает.

– Ну и кто же там пожаловал? – уже спокойнее поинтересовался он.

– Из департамента по борьбе с терроризмом.

– Из ФСБ? – переспросил растерянно.

– Так точно.

Тут уж Гольцев пожалел, что вообще родился на свет. Если эфэсбэшники лично приходят к нему в клинику, это уже не шуточки. Выходит, пока он отлеживал бока в этой комфортабельной палате и как не в себя поглощал витамины, они даром времени не теряли!

– Так вы его примете? – после непродолжительной паузы уточнил Антон.

– Я неважно себя чувствую, – пролепетал Гольцев, прекрасно сознавая, что это не аргумент. – Скажи, пусть зайдет завтра… А еще лучше – через два дня… Да, так и передай!

Прервав связь, в изнеможении откинулся на подушки. Ему хотелось, как в детстве, с головой укрыться под одеялом – создать иллюзию того, что здесь его никто не найдет.

«Но какой смысл оттягивать эту встречу? – подумалось вдруг. – Зачем показывать им, что я чего-то боюсь? Если бы у ФСБ были серьезные доказательства моей вины, они вели бы себя по-другому: ворвались бы в палату, и дело с концом!»

Поразмыслив еще немного, он решительно взялся за телефон:

– Эфэсбэшник еще не ушел?

– Нет. Он здесь.

– Передай ему трубку.

После непродолжительной паузы он услышал незнакомый мужской голос, достаточно вежливый и достаточно солидный:

– Господин Гольцев? Здравствуйте. Это подполковник Зиновьев из ФСБ вас беспокоит.

– Вы хотели меня видеть?

– Да, мне надо с вами поговорить. Желательно – не по телефону. Понимаю, что вы себя неважно чувствуете, поэтому постараюсь вас не задерживать. Всего пару вопросов.

– А что, собственно говоря, произошло? – осторожно спросил Гольцев. – Откуда такая срочность?

– Я все объясню, – ответил Зиновьев.

– Ладно, скажите охраннику, чтобы пропустил.

Не прошло и десяти секунд, как в дверь палаты постучали. Придав лицу скорбное выражение, которое, по его мнению, как нельзя лучше подходило к данной ситуации, Гольцев тихо сказал:

– Открыто!

За порог ступил рыхлый, пухлощекий мужчина, внешне отнюдь не похожий на подполковника ФСБ. Костюм сидел на нем мешковато, галстук был подобран не в тон, туфли не чищены. Однако его улыбчивое лицо располагало. В целом же подполковник Зиновьев очень напомнил Гольцеву Бенни Хилла – известного английского комика. Такой же милый и смешной. И совсем безобидный.

«Неужели этот клоун в самом деле работает вместе с моим тестем? – усмехнулся Гольцев, пристально рассматривая незваного гостя. – А я, дурак, по своей наивности полагал, что все офицеры безопасности должны быть такими же статными и немногословными, как Петр Кузьмич…»

– Еще раз извините за беспокойство, – Зиновьев подошел и протянул Гольцеву пухлую ладонь. Рукопожатие у этого тюфяка оказалось на удивление крепким.

– Бросьте извиняться! Вы же пришли по делу.

– Да, вы правы. По делу. – Зиновьев сел в кресло и какое-то время с интересом разглядывал интерьер палаты. – Здесь у вас шикарно, – наконец высказался он. – Телевизор, кондиционер, кнопка вызова… И медсестры хорошенькие.

– Больница есть больница, – поморщился Гольцев. Его ужасно нервировало то, что подполковник никак не может перейти к причине своего визита.

– Совершенно с вами согласен – болеть всегда утомительно. Но я с удовольствием поменялся бы с вами местами хотя бы на один день. – Интимно понизив голос, Зиновьев продолжил: – С одним условием: если бы мне делала уколы та рыженькая краля, которую я встретил в холле. Девушка – высший класс. Я хотя и женат, но на красивых женщин обращаю внимание, – и безо всякой подготовки тем же доверительным тоном вдруг сказал: – Вчера в аэропорту Внуково погиб финансовый директор вашей фирмы – Олег Валерьевич Суворов.