— Неразумной или излишне эмоциональной ее не назовешь, — сказал Алистер. Возможно, у нее возникли сомнения. Учитывая обстоятельства, это вполне объяснимо.

Он вспомнил, что сказал своему слуге о том, что теперь в ее дела будут вмешиваться двое мужчин, тогда как она привыкла принимать все решения самостоятельно. Ее жизнь должна в корне измениться. И ей необходимо время, чтобы привыкнуть к этой мысли. Алистеру не следовало торопить ее. Но он опасался, что она беременна. И, конечно же, ему не терпелось скорее жениться, чтобы избавиться от этого проклятого присмотра. Эгоистичный мерзавец. Вчера ему следовало подбодрить ее, вместо того чтобы вести разговор с Горди.

Все эти мысли промчались в его голове, пока мистер Олдридж вел его по лестнице, у подножия которой шагал взад-вперед лорд Шерфилд. Леди Шерфилд разговаривала с миссис Энтуисл, но разговор прекратился, как только появился Алистер.

— Не понимаю, что произошло, — сказала леди Шерфилд. — Когда я заходила к ней некоторое время назад, она была такой веселой. А Мирабель не подвержена быстрой смене настроения.

— Думаю, что она в гардеробной, — предположила миссис Энтуисл. — И чтобы она услышала, надо кричать во весь голос.

Алистер оставался на первой ступеньке.

— Я не намерен повышать голос на мою невесту в день нашей свадьбы, — заявил он.

Он пораскинул умом, и в голову пришла одна идея.

Сквозь закрытую дверь гардеробной голоса не доносились.

Мирабель сидела на банкетке, а дальнем конце комнаты. Ей не хотелось слышать упреки в том, что она ведет себя плохо. Отвратительно. Она и сама это знала, но причину объяснить не смогла бы. Да ее никто и не понял бы. Ей сказали бы, что она ведет себя глупо, что это всего лишь предсвадебное волнение, что она поставит в неловкое положение семью Алистера и создаст неудобства для гостей. Алистер почувствует себя униженным. Она закрыла глаза. Этого она не могла допустить. Надо взять себя в руки.

Она поднялась, но решимость снова покинула ее, и она опустилась на банкетку, обхватив голову руками.

Услышав, как что-то громко застучало в окно, словно пошел град, она снова вскочила, с гулко бьющимся сердцем подошла к окну и выглянула наружу. По синему небу плыли белые пушистые облака.

Она посмотрела вниз, и глаза ее округлились от удивления.

На нижней ступеньке приставной лестницы стоял Алистер.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

Он приложил палец к губам и быстро взобрался наверх.

— Спасу тебя и увезу на своем белом, как снег, коне туда, куда ты пожелаешь. Вернее, на парочке лошадей серой масти, впряженных в двухколесный экипаж, который я снова был вынужден позаимствовать у Руперта. Я подумал, что для побега экипаж удобнее. — Говоря это, он перелез через подоконник и спустился в комнату. — У тебя появились сомнения относительно того, стоит ли выходить за меня замуж? — спросил он. — Я тебя не виню. Я вел себя нагло. Буквально вынудил тебя дать согласие, даже не сделав должным образом предложения.

— Это не проблема, — произнесла она, отступив на шаг.

— Я не герой, как ты это себе представляла, — сказал он. — Мне следовало рассказать тебе об истинной причине моего отказа от ампутации. Хирург показался мне страшнее противника.

— У тебя были на то все основания. Ты бы не перенес ампутации. Это не проблема.

— Ты не знаешь самого худшего, — сказал он. — Я чуть с ума не сошел от страха, когда спустился в ту дыру за твоим отцом.

— Но ты все-таки это сделал. В этом и заключается настоящая храбрость: действовать, несмотря на страх. А мне тоже было страшно, как никогда в жизни. Это не проблема.

— Я кое-что скрыл от тебя. — Он подошел к зеркалу, поправил галстук и снова вернулся к ней. — Мы с твоим отцом обсуждали новый проект. Я и Горди собираемся строить вместо канала железнодорожные пути от шахт до клиентов. Твой отец одобрил идею. Надо бы рассказать об этом тебе первой, но я хотел, чтобы это стало свадебным подарком. Я представлял себе, как у тебя дух захватит от восхищения, когда ты узнаешь, до чего я умен.

Железная дорога. Когда она лихорадочно искала решения, то всегда исходила из того, что это должен быть канал. Мысль о железной дороге не приходила ей в голову.

Она прижала кулачок к груди.

— Но это действительно блестящая идея! Я упала бы в обморок от восторга, но не знаю, как это делается. Это всего один из многочисленных женских талантов, которым я не обладаю. Ты сказал, что найдешь решение, и нашел! Вот это сюрприз так сюрприз! Это потрясающий подарок. Но разумеется, это не проблема.

Он подошел к ней и обнял за плечи, заставил посмотреть ему прямо в глаза, лишив возможности уклониться от прямого ответа.

— Не имеет значения, что я не первый, — произнес он. — Признаюсь, временами меня мучила ревность. Но это вздор. Я и сам не вел монашескую жизнь. Но по природе я несколько деспотичен и не хотел делить тебя ни с кем, пусть даже это было давно. Однако чувства мои к тебе неизменны.