Алистер услышал шепот.

— Он не спит, но… — сказал Кру.

Его бесцеремонно отодвинули в сторону, и в комнату влетела Мирабель.

Дойдя до середины комнаты, она остановилась.

— Ох, извините. Мне показалось, будто Кру сказал, что вы еще не легли. — Она покраснела и отвела глаза.

Алистер растерянно огляделся. Кру бросился к креслу, схватил халат и проворно надел на хозяина. Потом, пробормотав что-то насчет горячего питья, исчез.

Мирабель повернулась к Алистеру. На ней был пеньюар из тончайшего белого батиста, отделанный шелковым кружевом, накинутый поверх такой же ночной сорочки с гофрированной оборкой на подоле. Она выглядела как принцесса из волшебной сказки. Алистер не мог отвести от нее глаз.

Мирабель раскраснелась, в голубых, как сумерки, глазах отражалось пламя свечи. Золотисто-рыжие локоны обрамляли ее лицо и рассыпались по плечам.

— Я снимаю свои возражения, — произнесла она.

Снаружи бушевала буря. Свистел и завывал ветер, дождь барабанил в оконные стекла. А здесь, в комнате, потрескивал огонь в камине.

Однако внутри у Мирабель бушевала буря, еще более неистово, чем за окном.

Одеяние Мирабель не поддавалось описанию. Это было настоящее произведение искусства. Ей его прислала без каких-либо объяснений тетушка Клотильда вместе с письмом, в котором описывались похождения мистера Карсингтона.

Выглядела в нем Мирабель весьма соблазнительно. Ее можно было упрекнуть за неразборчивость в средствах, но это ее нисколько не волновало. Она готова была на все, лишь бы добиться своего. Она любит Алистера. Глубоко и искренне. И на сей раз ни за что не сдастся.

— Мне не следовало отпускать тебя, — сказала она. — Но я была обижена и сердита, а поэтому плохо соображала.

В ее распоряжении было несколько часов, чтобы успокоиться, привести в порядок свои мысли и решить, что для нее важнее: дом и кусочек земли или любовь на всю жизнь.

Алистер растерянно смотрел на нее. Может быть, он изменил отношение к ней? Что, если он считает ее такой же, как Джудит Гилфорд, богатая наследница, чьи тиранические замашки, как считала тетушка Клотильда, заставили Алистера бросить ее?

— Я поступила неразумно, — призналась она. — Капитан Хьюз одобрил пересмотренный тобой план. Он зачитал мое письмо лишь потому, что обещал это сделать.

Она знала, что отец не придет на собрание, хотя и обещал. Он собирался встать пораньше и прогуляться пешком, как делал это всегда. Не могла же она силой заставить его поехать вместе с ней и миссис Энтуисл в экипаже! Она заготовила письмо на тот случай, если отец не появится на собрании, и отдала его капитану Хьюзу накануне собрания.

— Мне следовало подать ему какой-нибудь знак, чтобы он не читал письма, — промолвила она. — В твоем плане учитывались все пожелания, он был хорошо продуман. Я поступила глупо, отвергнув его. Жизнь не стоит на месте. Мир меняется, и вместе с ним должны меняться и мы. Вместо того чтобы радоваться и благодарить тебя за все, что ты ради меня сделал, я всячески чинила тебе препятствия.

— План был хороший, — сказал он.

— Очень хороший.

— Но требовал еще доработки.

— Ни один план не может быть безупречен, — промолвила она. — Я считала, что лорд Гордмор должен закрыть свои шахты, уехать и не беспокоить нас своими транспортными проблемами. Я слышать не хотела о том, что лорд Гордмор или другие предприимчивые люди, включая соседей, искали новые способы сколотить состояние на Лонгледж-Хилле. Я была против увеличения объема торговли. Меня вполне устраивала спокойная деревенская жизнь в идиллическом мире, в котором я выросла.

— Я найду способ сохранить его для тебя, — пообещал Алистер.

И столько нежности было в его голосе, что у нее стало легко на сердце.

— Ты не должен терять времени на такие пустяки, — сказала она. — И рисковать всем, ради чего так упорно трудился. Я пришла, чтобы сказать тебе об этом. Ради любимого можно пожертвовать не только таким пустяком, как комфорт.

— Мне кажется, комфорт не такой уж пустяк, — возразил Алистер.

Что правда, то правда, изменения в родных местах разбили бы ее сердце. Однако она понимала, что время не остановишь, как ни старайся.

Мать не вернешь, если даже воссоздать мир, в котором она жила, и осуществить ее мечты, а Алистер рядом с ней, и Мирабель его любит. Как бы то ни было, лучше жить с ним, чем одной в своем прекрасном идиллическом мире.

— Я уже любила однажды, но не смогла бросить свою землю и бродить по свету, как он того хотел. Я расторгла помолвку и вернулась домой, смирившись с судьбой старой девы. Но пожертвовать любовью к тебе я не в силах.

— Он свалял дурака, что уехал, — заявил Алистер. — Надо было бороться за тебя. Но я рад, что так получилось. Теперь я сам буду бороться за тебя.

У нее учащенно забилось сердце.

— Тебе не нужно бороться, — промолвила она. — Я твоя.

— Ты уверена, любовь моя? — Он раскрыл объятия, и она бросилась к нему, окончательно убедившись в том, что приняла правильное решение.

— Ты должна вернуться в свою комнату, — сказал Алистер, не выпуская ее из объятий.

Она запрокинула голову и подставила ему губы.

— Не надо, — прошептал он.

— Пожалуй, ты прав.

Она солгала. В этот поздний час они были одни, бушевавшая за окном буря, казалось, отгородила их от всего мира.