— Отныне я буду вести себя пристойно. Никогда больше не воспользуюсь твоей неопытностью.

— Этого не следовало делать. — Она слегка отстранилась от него. — Но я тоже плохо поступила, не остановив тебя. А сегодня явилась в неглиже. Ведь на мне нет даже нижнего белья. О чем только думала тетушка Клотильда, посылая столь легкомысленное одеяние респектабельной старой деве. — Говоря это, Мирабель принялась развязывать ленточки на низко вырезанном вороте. — Думаю, этот наряд французского производства. Ни один приличный мужской портной не станет шить подобную вещь.

— Мирабель, — возмутился он. — Перестань, ведь я не железный.

— Я знаю, — улыбнулась она. — Ты из плоти и крови. И очень мускулистый. А волосы у тебя на груди более золотистые, чем на голове. — Она развязала верхнюю ленточку. — А у меня на этом месте волосы не растут, зато оно более округлое.

— Твое тело — само совершенство, — произнес Алистер, — но я не должен видеть его, пока мы не поженимся. Так что не развязывай следующую ленточку. Для меня это самая настоящая пытка. Ведь я должен устоять от соблазна. Мирабель все же развязала вторую ленточку.

— Но мне кажется, ты уже дважды не устоял.

— Это был безответственный и эгоистический поступок. И все же ты, слава Богу, осталась девственницей. Зачем я об этом говорю? Ты должна уйти. Спокойной ночи. — Он подошел к двери и открыл ее.

Она не двинулась с места, развязала последнюю ленточку и сбросила пеньюар.

Он закрыл дверь.

— Не надо. — Голос его дрогнул.

— Не буду. Раздень меня сам. У тебя это хорошо получается. Он метнулся к ней. Сейчас он схватит ее и выдворит из комнаты, подумала Мирабель. Но он обнял ее за плечи.

— Ты, — пробормотал он. — Ты.

— Да, это действительно я, — сказала она, запуская руки в его взъерошенную шевелюру. — Я и не знала, что у меня внутри живет распутница. Ты нашел ее, выпустил на волю. И теперь тебе придется мириться с последствиями. — Она потянулась к нему губами, и мгновение спустя он перенес ее в другой мир, где она снова превратилась в девчонку и чувствовала себя бесконечно счастливой.

Она обвила его шею руками и прильнула к нему. Его поцелуй стал требовательнее, и она, опьяненная вкусом его губ, забыла обо всем на свете. Его язык играл внутри ее рта, напоминая о других, более интимных играх, которые он вел с ней всего каких-нибудь десять дней назад. Благоразумие уступило место наслаждению — таинственному и опасному, превращая ее в распутницу, потерявшую над собой контроль.

Она погладила его плечи и с наслаждением ощутила ответную ласку, когда его длинные руки скользнули по изящной ночной сорочке, зашуршавшей под его пальцами.

Он развязал на сорочке ленточки, спустил ее вниз и обхватил грудь ладонью, отчего у Мирабель перехватило дыхание.

— Совершенство, — пробормотал он, не отрываясь от ее губ. — Ты — само совершенство.

Она прижалась к ласкающей ее руке, смакуя прикосновение.

Алистер подтолкнул ее к столбику кровати, прислонил к нему. Ее сорочка упала на пол.

— Красавица, — прошептал он едва слышно.

Она развязала пояс на его халате, стянула халат с плеч, и он последовал за ее сорочкой. Она не успела снять с него рубашку, он сам сорвал ее с себя.

Мерцающий свет отбрасывал золотистые блики на его густые каштановые волосы и отражался в его глазах. Он очерчивал четкие контуры его лица и рельефную мускулатуру торса и рук.

Он ласкал ее страстно, неистово. Она стонала, извивалась под ним, так велико было наслаждение, но хотела чего-то большего.

И когда его губы оказались между ее ногами, она, судорожно сглотнув, прошептала:

— Я хочу быть твоей!

Он положил ее на кровать, а сам опустился на колени у ее ног. Она почувствовала, как его палец проник в ее лоно и слегка пощекотал самое чувствительное место. Потом еще и еще.

Мирабель задыхалась от наслаждения. Она уже несколько раз побывала на вершине блаженства, и все же ей чего-то не хватало. Не в силах больше сдерживаться, Алистер вошел в нее и стал медленно двигаться.

Она двигалась в одном ритме с ним.

— Я люблю тебя, Мирабель.

Охваченная страстью, она не могла произнести ни слова. Ее словно подхватило течением и вынесло на берег в разгар бури. Тело Алистера содрогнулось. Эта дрожь передалась ей, мир взорвался тысячей мерцающих огоньков.

Некоторое время Алистер не двигался. Потом обнял ее, и они лежали, тесно прижавшись друг к другу.

Она погладила его шрам на спине. От ее нежного прикосновения боль, которая постоянно давала о себе знать, утихла.