Она стояла на пороге и наблюдала, как он пьет. В горле клокотали рвущиеся наружу рыдания.

— Умар, нам надо с тобой поговорить.

Он оторвался от горлышка и покосился в ее сторону. Взгляд колючий и недоброжелательный. На момент их знакомства он не был таким, и Лейла замечала, как ее муж неумолимо меняется с каждым днем. И меняется не в лучшую сторону. Иногда его поведение даже пугало ее. Умар был похож на одержимого. И этот взгляд… Такой, как сейчас…

— В чем дело?

Он не убрал бутылку вина обратно в холодильник, а прошел с ней к столу. Сел. Сцепил пальцы в замок и положил руки прямо перед собой.

Лейла не стала садиться. Остановившись рядом с мужем, она смотрела на него сверху вниз. Такая поза добавляла ей некоторой уверенности и решимости.

— Что происходит, Умар? — спросила девушка.

— А что происходит?

Он смотрел не на нее, а в сторону. Словно в эту секунду его крайне интересовал тюль на кухонных окнах. Лейла не удивилась бы, если бы узнала, что в этот самый момент ее муж находится мыслями далеко отсюда. Гораздо дальше, чем он сам мог бы это предположить.

— Мы с тобой супруги?

Умар нахмурился.

— Конечно. Я ведь прочитал «никах», и мы с тобой муж и жена, — ответил он с явной неохотой.

— Тогда почему ты меня не хочешь как женщину, Умар? — На глазах у Лейлы выступили слезы, несмотря на то что она старалась мужественно держаться.

— А разве тебя интересует только физическая близость? — Умар перевел на нее взгляд, а рука его машинально потянулась к бутылке вина. Ему хотелось, чтобы этот разговор закончился как можно быстрее. — Мы с тобой духовно близки. Так?

— Конечно. — Лейла с глубоким вздохом все-таки опустилась на соседний табурет и рискнула накрыть руку Умара своей прежде, чем пальцы мужчины сомкнулись на горлышке бутылки. — Духовно быть близкими это хорошо… Но я бы хотела почувствовать в себе любимого мужчину и знать, что я ему дорога не только как сестра по вере, но и как любимая женщина… Может, я не то говорю, — она до боли закусила нижнюю губу. — Но я устала ждать и хочу, чтобы ты занялся наконец со мной любовью.

Умар выдернул свою руку из ее ладони. Возможно, гораздо грубее, чем того требовали обстоятельства, но сожалеть о своей грубости он не собирался. Внутри него закипало раздражение. На себя, на окружающий мир… И в первую очередь на Лейлу. Умар чувствовал, что готов сорваться в любую секунду…

— Знаешь, я очень устаю на работе, и мне просто бывает не до женщин, — сдержанно произнес он и сделал очередной глоток вина. — А потом долгое время ты была вне веры… Мы с тобой займемся любовью только тогда, когда я пойму, что ты очистилась и готова для этого.

Лицо Лейлы залила пунцовая краска. Она отшатнулась и попыталась заглянуть Умару в глаза. Он не позволил ей этого сделать.

— Получается, что я не готова? — спросила девушка.

— Выходит, что так.

Она медленно поднялась. Рыдания душили ее. Умар не смотрел на жену. Его пальцы, сжимавшие горлышко бутылки, побелели от напряжения. Он боролся. Боролся с самим собой.

— Ты вот говоришь, что ты прочитал «никах»… — Лейла говорила с трудом, и ей приходилось делать паузу едва ли не после каждого слова. — А… А может, ты просто никак не можешь? Вот в этом и есть твоя главная причина! Да, Умар? Я угадала?

Он резко вскочил на ноги. Качнулся стол, и оставленная на нем бутылка едва не опрокинулась. Руки Умара сжались в кулаки, лицо залила мертвенная бледность… Он-то отлично знал, что Лейла права. Но что ему от этого знания? В эту минуту Умар ненавидел ее! Он ненавидел все женское племя. В нем зрела готовность отомстить им за свое унижение. И за свое половое бессилие…

— Не говори так!..

Но это было истиной. И Умар знал, что тому послужило причиной…

Еще в августе две тысячи третьего года в составе большого отряда из тысячи человек под командованием Хаттаба они выехали из Чечни в сторону Дагестана. Экипированы были по всей форме. У каждого был автомат «АК-74», бронежилеты и куртки-«разгрузки». Добравшись до села Муни, заняли круговую оборону. И кто бы мог тогда подумать, что дела будут складываться так скверно и им придется отступать под натиском федеральных сил в сторону Ботлиха? Но по воле Аллаха именно так оно и случилось. На границе с Чечней их отряд попал в окружение, и только благодаря все тому же Аллаху Умар сумел остаться в живых. В числе немногих. Из тысячи бойцов в общей сложности уцелело лишь двести человек. Но Умара серьезно контузило, и боли в висках с каждым годом все чаще давали о себе знать. А плюс к этому возникли и проблемы полового характера.

— Это временное явление, Умар, — сказал ему как-то Гамзало, когда Абдулин поделился с ним своими опасениями. В тот момент ему просто необходимо было выговориться. Все равно кому. Он был доведен до отчаяния. — Я сам прошел через это. Думал, уже все, но нет. Положение стабилизировалось. Не сразу, но стабилизировалось. Теперь я в полном порядке.

Умар поверил словам старшего и на некоторое время сумел успокоиться. Однако время шло, но ничего не менялось. Напротив, Умару казалось, что его болезнь прогрессирует. Если такое вообще было возможно. И головные боли… Они прогрессировали совершенно точно.