Если ему было известно об Эриксонах, почему до сих пор он не сделал ни одной попытки договориться с ними по-хорошему?

— Что именно она вам рассказывала? — спросила Сидни.

Руперт погладил подбородок, словно у него когда-то была борода.

— Знаете, я представлял вас другой.

— Какой?

Официантка принесла кофе. Руперт пожал плечами.

— Менее шикарной, более техасской по духу.

— Я не принадлежу к клану Эриксонов, — призналась Сидни.

— А-а… Тогда понятно.

Она обиделась на его тон. Что за пренебрежительное отношение к жителям Техаса? Вчера в костюме Коул выглядел просто шикарно.

— Я… друг семьи, — представилась она. Пока в том нет необходимости, лучше не упоминать музей Метрополитен. Если Руперт узнает об интересе к броши со стороны музея, цена ее может значительно возрасти.

— И вы хотите получить брошь? Она кивнула.

— Я готова заплатить. Он покачал головой.

— Она не продается. Проклятье!

— Вы не знаете, сколько я предлагаю, — Сидни сделала каменное лицо.

Он положил локти на стол и опустил голову на сплетенные пальцы:

— Она чрезвычайно важна для меня сейчас.

— Вы так сентиментальны? Руперт холодно усмехнулся.

— Сентиментален? Я?

— Тогда почему? Он подался вперед.

— Слышали о показе женской одежды, которая так и называется — «Брошь»?

Сидни отрицательно покачала головой.

— Услышите. Она состоится в Милане через десять дней. И рекламная акция набирает обороты.

— Я не понимаю, — запнулась она.

— Эта дурацкая маленькая брошь, которую почему-то так боготворила моя мама, является центром моей новой коллекции — яркие насыщенные цвета, угловатые формы… величие и трагизм. Вышивка воспроизводит образ этой драгоценности, и эта брошь будет часто мелькать на моделях в течение всего показа мод.

— Показа мод?

Он кивнул.

— Я в течение нескольких лет работал как каторжный, но мне никак не удавалось ухватить птицу счастья за хвост. И вот наконец однажды ночью, когда я искал запонки в комоде, оттуда выпала эта брошь…

Искал запонки? Он хранил брошь в комоде? Сидни подумала, что ее прямо сейчас хватит удар. Руперт снял невидимую ниточку с рукава.

— Так что, видите, ничего не получится. Брошь имеет для меня сугубо деловое значение.

Сидни отпила глоток кофе, пытаясь выработать новую тактику. Она может предложить выгодную цену: бабушка взяла кредит. Но интуиция подсказывала ей, что еще слишком рано говорить о деньгах.

— Ваша мать когда-нибудь говорила, каким образом она получила брошь?

Он понимающе улыбнулся.

— Подарок дорогого папочки. Я так понял, это были деньги за молчание.

— Поэтому вы никогда не обращались к Эриксонам?

Руперт откинул голову и рассмеялся.

— Мне плевать на них. Я был уверен, что эти ковбои хотят общаться со мной не больше, чем я с ними.

Сидни кивнула. Хорошо, что Руперт не хочет общаться со своими родственниками. Это ей на руку. Она выпила еще кофе и продолжила, аккуратно подбирая слова:

— Возможно, вы уже догадались, что для них она имеет гораздо большее значение.

— Поэтому они и прислали вас. Она кивнула, вертя в руках чашечку.

— Я готова предложить вам сто тысяч долларов. Руперт не отреагировал, даже не моргнул. Сидни чертыхнулась про себя. Зря она назвала эту цифру! Надо было подождать его цену. Неожиданно на стол легла чья-то тень. О нет, только не это!

— Что бы она вам сейчас ни предложила, — проговорил Брэдли, усаживаясь на стул и кладя ногу на ногу, — я удваиваю сумму.

Сидни почувствовала себя полной дурой.

— Да как ты…

Брэдли взял ее чашку кофе и сделал большой глоток.

— Я так понимаю, на кону важная вещица.

— Вы кто такой? — спросил Руперт. Брэдли протянул руку:

— Брэдли Слендер. Занимаюсь антиквариатом.

— И решили прямо здесь устроить аукцион? — усмехнулся Руперт с непонятной беспечностью.

— Если дамочка сделает еще одно предложение, я перекрою его. — Брэдли снова отпил кофе и холодно взглянул на свою соседку.

Максимально возможный кредит бабушки составлял триста тысяч. Для Брэдли это ерунда. Даже если Сидни добавит свои сбережения, она с ним не справится.

— Я бы с удовольствием добавил на свой банковский счет шестизначную цифру, но брошь не продается. — Руперт отодвинул стул от стола и встал.

Сидни потянулась к нему:

— Но…

— Простите, Сидни.

— Четыреста тысяч, — сказал Брэдли.

Руперт явно заколебался.

Сидни с трудом сдерживалась, чтобы не схватить его за руку. Может, стоит повысить цену? На это уйдут все ее сбережения…