– Возьмите часть оружия и идите вперед, – сказал я. – Мы с Садовским остановим их здесь.

– Я с вами, – вызвался Спокойный.

Возражений не было. Риск – не только благородное, но и, безусловно, добровольное дело. Никто никого не призывал и уж тем более не принуждал пасть на этой высотке смертью храбрых.

– Я тоже, – шагнул вперед Игнатий.

– Нет. Тебе нужно уходить. Даша, – коротко объяснил ему причину отказа я. – К тому же ты ранен.

Длинная автоматная очередь, срезавшая верхушку сосны на окраине леса, заставила нас поторопиться. Я занял огневую позицию там, где лежали изрубленные самурайским мечом солдаты удачи – надо отдать им должное, выбрана она была со знанием дела, а Спокойный, вооружившись пулеметом, спустился в расщелину, где находился уже не подававший признаков жизни четвертый араб. В нашем распоряжении был целый арсенал – «РПК», гранатомет, два автомата Калашникова, ящик гранат и несколько цинков патронов. «АН-94» с подствольником я отдал Игнатию, два пистолета Макарова унесли с собой мастера восточных единоборств – на тот случай, если бандиты вздумают выставить еще один заслон. Теперь мы могли драться по-настоящему и держать тропу сколь угодно долго. Чтобы выбить нас отсюда, понадобился бы по меньшей мере мотострелковый взвод, прошедший полный курс горной подготовки.

Стрельба в лесочке участилась. Сквозь стрекот автоматов прорывался внушительный баритон «Носорога»: Садовский вел по террористам беглый огонь. Я оглянулся назад, чтобы убедиться: Игнатий и иже с ним ушли. Они действительно ушли. Мы же остались и молили Бога лишь о том, чтобы бандиты не вызвали вертолет огневой поддержки.

Наконец, я увидел Садовского. Сущий черт в камуфляже, он большими прыжками передвигался по низине. Его бросок был стремителен, как атака барса, движения быстры и при этом по-кошачьи мягки. Пули цокали вокруг него, будто маленькие серебряные молоточки, но он продолжал бежать, изредка останавливаясь и отстреливаясь из-за камней. Я налег на автомат и на одном дыхании выпустил четыре рожка, прикрывая его отход. Клекот пулемета, доносившийся из расщелины, свидетельствовал о том, что Спокойный достаточно просвещен в вопросах организации общевойскового боя и хорошо понимает свою задачу. Кинжальным огнем из двух стволов (для верности я долбанул по опушке из гранатомета) мы заставили бандитов остановиться. Садовский беспрепятственно пересек «линию фронта» и благополучно приземлился рядом со мной.

– Ну ты даешь, – не смог скрыть своего восхищения я.

– Принцип десанта – с неба об землю и в бой, – сказал он, восстанавливая дыхание. – А вы тут неплохо поработали. Сколько?

– Их было четверо. С нашей стороны потерь нет. А как у тебя?

– Один попал в ловушку-самострел, двоих гранатой наповал. Жаль «Носорог». Хорошая игрушка, при стрельбе рука почти не подпрыгивает. «Бизон» не в счет.

– Как ты думаешь, они еще полезут? – спросил я.

– Не полезут – попрут. По-моему, их интересуем не мы, а что-то другое.

Садовский взял свободный автомат и передернул затвор, готовясь к бою.

– Они ищут казну. С премиальными и деньгами, которые были заработаны на тотализаторе. Мне кажется, произошло вот что...

Я на минуту прервался, всматриваясь в движение на «переднем крае»: по всем признакам, бандиты готовились к штурму.

– От Миледи... Кстати, ты помнишь ее?

– Конечно. Она почти не изменилась.

– Так вот, от нее я узнал, что Богуславский, человек, организовавший турнир, решил кинуть всех. И не просто кинуть – устранить физически.

– Этого следовало ожидать, – прокашлявшись, заметил Садовский.

– Для этого он и нанял боевиков.

– Ты хочешь сказать, что учитель, то бишь гуру или как там его, приватизировал казну?

– Не исключено. Иначе зачем нужно было его пытать? Деньги хранились в тайнике. Тайник открывался нэцке с микрочипом.

– Пропуском?

– Да, эти статуэтки служили пропуском в монастырь. То есть точно такие же. Наверное, учитель перепрятал деньги.

– Ты думаешь, он действовал в одиночку?

– Не знаю.

– Маловероятно. Иначе зачем им гнаться за нами?

– Лишние свидетели ни к чему.

– А что думает по этому поводу наша старая добрая знакомая?

– Миледи? Ее уже нет.

– Кто?

– Снайпер. Снайпера тоже нет. Это был Эрнст-киллер. Он стрелял в меня, но промахнулся.

– Стоп, они, кажется, перегруппировались и что-то затевают.

За валуном, который в свое время послужил мне укрытием, «чечены» установили крупнокалиберный пулемет. Где-то в отдалении послышался гул вертолета.

– Не пора ли нам пора? – сказал Садовский, кивая на грот в скале.

– Похоже, будет жарко, – ответил я и, прихватив с собой ящик с гранатами, потащил его в каменную нишу.

– Парочку оставь мне. На растяжку.

– Сверху они тоже могут нас достать. Самурай так и сделал.

– Понял, будет им и сверху, – деловито проговорил Садовский, отматывая леску. – Кстати, эти замечательные бонбоньерки срабатывают мгновенно, от детонации.

– Будь осторожен.

– С бонбоньерками я обращаться умею...

Из-за скалы показались вращающиеся лопасти «вертушки». Одновременно с ее появлением раздался грохот крупнокалиберного пулемета; возможно, это был автоматический гранатомет. Работал он, как зверь, круша и измельчая в пыль все вокруг.

– Задымляемся! – крикнул Садовский и бросил одну за другой две шашки. Клубами белого и оранжевого дыма заволокло весь склон.

– Спасибо нашим друзьям-арабам, они хорошо экипировали нас.

Едва он это произнес, как по нам, точнее, по нашей позиции, в дополнение к убийственной долбежке крупнокалиберного пулемета, ударил вертолет. Сквозь плотный дым сплошной картечью, прямо и рикошетом, по камням хлестал смертоносный металл, в воздухе пахло гарью. Если существует ад для псов войны, то выглядит он именно так...