– Отлетался, бедолага...

Садовский тронул за плечо Дашу, распластавшуюся на траве под пьинкадо – железным деревом, и помог подняться на ноги вмиг обессилевшей Светлане. Повиснув на его шее, она дала усадить себя на плот и попросила не отходить от нее ни на шаг.

– Габариты плота не позволяют этого сделать, – успокоил ее Садовский. В том, что касается женщин, он ничуть не изменился. Ни плен, ни война, ни тяжелое ранение – ничто не смогло умерить его тягу к прекрасному полу. Я от души порадовался за свою дурищу – она попала в хорошие руки, хотя вовсе не заслуживала этого.

Мы погрузились на наше утлое плавстредство, едва не затонувшее под тяжестью пассажиров, и оттолкнулись от берега. Стремительный горный поток подхватил его и понес вниз по течению, ежеминутно грозя разнести в щепки о выступавшие над водой острые камни. Дамы испуганно повизгивали, завидев очередное препятствие в виде каменного волнореза или многотонного валуна, и прижимались к нам – Даша ко мне, Светлана соответственно – к Садовскому. Самурайский Меч, работая шестом, выступал в роли кормчего, Спокойный и Железная Ладонь, вооруженные неким подобием весел, пытались удержать плот в фарватере реки.

– Я хочу есть, – дрожащим голосом проговорила Даша и посмотрела на меня снизу вверх.

– Мы в ответе за тех, кого приручили, – заметил Садовский и достал катушку с леской, которую он использовал для растяжек.

– Зачем это? – спросила Светлана.

– Я приготовлю на ужин жареную форель.

– У нас нет ни соли, ни спичек, – сказал я.

– Рыбы тоже нет, – печально констатировала Даша.

– Соль под ногами, пистолет-зажигалка системы Макарова у ниндзя. А насчет рыбы... Крючок для удочки можно изготовить из женской булавки. Вы позволите?

Ловким движением пальцев он извлек из декольте Светланы крохотную позолоченную булавку.

– Озорник, – хихикнула она, но не сделала ни малейшей попытки вернуть столь важную деталь своего туалета на место. Без нее декольте напоминало полураскрытый театральный занавес. Садовский то и дело косил глазом, интересуясь общим видом декораций и содержанием кулис. Светлана делала вид, что ничего не замечает. На губах ее играла мечтательная улыбка.

К вечеру река стала гораздо шире и чуть спокойнее, и хотя скорость течения замедлилась, нас это вполне устраивало – опасные повороты, подводные камни и водовороты остались позади.

– Как ты думаешь, они нас не догонят? – тихо спросила Даша.

– Мне кажется, все кончено. Для них. Они гробанулись на «вертушке». Все до одного. Все позади.

Теперь я понял, что означали одиночные выстрелы, раздававшиеся нам вслед: бандиты, прежде чем погрузиться в вертолет, расстреляли заложников. Быть может, не всех, но многих – часть из них они могли приберечь для получения выкупа.

– Почему Лема пошел против своих? – спросил я у Садовского.

– Он считал, что все они предали ислам. Мы часто разговаривали с ним, когда он охранял меня. Он был против работорговли. Против разбоя. Жаль парня...

– А мы потеряли Илию.

– Это тот праведник, которого распяли на кресте?

– Да. Это сделал Эрнст-киллер. Илия считал себя новым мессией.

– Возможно, он и был им. Просто мы не знали об этом, – сказал Садовский.

Мы причалили к пологому берегу с изумрудной травой и зарослями горного дуба, чтобы остановиться здесь на ночлег.

Мне снился странный эротический сон – будто я инструктор, обучающий личный состав женской полуроты саперному делу.

– Искать мины следует так: снимаете форменную юбку, приседаете на корточки и постепенно, шаг за шагом продвигаетесь по минному полю в направлении противника.

– Мне не понятно, каким местом мы ищем мины, – подает голос симпатичный белокурый ефрейтор.

– Тем самым, которым приседаете. Это самый чувствительный человеческий орган. Он распознает опасность за версту. Итак, делай раз...

Самое удивительное, что мои милые подопечные действительно находили мины...

Проснулся я от толчка в плечо.

– Сколько можно дрыхнуть! Вставая, твоя смена, – услышал я голос Садовского.

– Ты что, с ума сошел?

– Я тебя уже битый час тормошу. Результат нулевой.

– Сволочь, прервал такой сон...

– Отоспишься на плоту.

Делать было нечего: с белокурым ефрейтором и женской полуротой пришлось расстаться. Накануне, перед тем как лечь спать, мы установили двухчасовое дежурство. Мне выпала последняя смена – с четырех до шести часов утра. Предпоследняя соответственно, Садовскому. Он передал мне пистолет с тремя патронами и остатки жереха, пойманного и запеченного вместе с другими пойманными рыбинами в углях. Не знаю, как он умудрился развести с помощью огнестрельного оружия костер, но факт был налицо: мы прекрасно поужинали, обсушились и обогрелись.