– Идите вперед, – сказал Спокойный. – Я заминирую автомат.

Он говорил о бесполезном теперь уже «АК», к которому не было патронов. Второй, с полупустым магазином, мы взяли с собой.

– А как же заложники? – спросил Садовский.

– Они обречены.

– Не делайте этого, – попробовал остановить его я.

Пока существовал риск гибели невинных людей, мы должны были с этим считаться и проявлять осторожность в выборе средств.

– Знаешь, какая между нами разница? – твердо посмотрев мне в глаза, ответствовал он.

– В горах все равны. И одинаково уязвимы.

– Нет. Вы слишком великодушны. И в этом ваша слабость. Я не отвечаю на подлость великодушием. На подлость я отвечаю подлостью.

– Пусть делает то, что считает нужным, – сказал мне Садовский.

Я вспомнил, что рассказывали мне о Спокойном сразу по прибытии в монастырь: он принадлежал к клану Кэндока, изгнанному в свое время из клана Спокойных за преднамеренное убийство с целью наживы. Психология киллера была глубоко чужда воинам, проповедующим шоу-дао – «путь спокойствия». Наш, далеко продвинутый в боевых искусствах друг, похоже, не разделял их взглядов.

Мы пошли вперед, к истокам Нмайки, которая служила нам нитью Ариадны, позволяющей выбраться из лабиринта гор, и вскоре услышали шум падающей воды. Река была рядом, до нее оставалось каких-нибудь три-четыре километра. Вскоре нас нагнал Спокойный. Оружия при нем не было.

– А где ваш пулемет? – спросил я.

– Зачем он мне без патронов?

«Значит, он заложил не одну, а две мины», – подумал я. Словно в подтверждение этой мысли на высотке, оставшейся за поворотом тропы, раздались один за другим два взрыва. Шорох в кустах заставил нас остановиться и замереть. Садовский вскинул автомат и дал очередь. К сожалению, эта предосторожность была излишней: в зарослях мы обнаружили толстого лори, убитого наповал...

– Никогда бы не подумал, что смогу поднять руку на обезьяну, – с досадой проговорил Садовский и бросил автомат на землю. Теперь мы были абсолютно безоружны и могли рассчитывать только на тот скромный арсенал, который унес с собой Игнатий и сопровождавшие его мастера восточных единоборств.

Наконец мы добрались до реки. За спиной у нас вырос воин – Железная Ладонь. Встретившись взглядом со Спокойным, он «отдал честь» прикосновением руки к подбородку.

– Почему не к голове? – спросил я.

– Это шаолинское приветствие, – пояснил Спокойный. – Я смотрю, ваш друг что-то невесел.

– Не могу забыть этот взгляд, эти сложенные лапки, – признался Садовский. – Бедный лори...

– Ты слишком долго воевал, – сказал я.

– Да, пожалуй.

На галечном берегу под сенью деревьев вовсю кипела работа: Игнатий и Самурайский Меч строили плот.

– Будем сплавляться по реке, – сказал протоиерей. – Это гораздо быстрее, чем по суху.

– У нас очень мало времени. Кстати, где наши очаровательные дамы?

– Приводят себя в порядок.

Буквально тотчас из-за камней вышли два дриады: одна из них – Даша – была все в той же куртке с эмблемой РХБЗ и лопуховой юбочке, прикрывавшей ее ноги почти до колен, другая – Светлана – в изорванном в клочья газовом платье, опоясанном тонкими лианами. Ее разрез, начинавшийся где-то под мышками, был уже не так заметен.

– Судно почти готово к отплытию, – доложил Игнатий.

– Браво, я вижу настоящих мужчин! – воскликнула Светлана и, ткнув пальцем в мою сторону, добавила:

– Этот не в счет.

Нежный поцелуй Даши несколько сгладил впечатление, произведенное ее язвительным выпадом.

– Не тратьте себя на этого пустого ничтожного человека, – немедленно включился в разговор Садовский, адресуя свои слова Светлане. – Обратите лучше внимание на меня.

– Да, посмотрите, как мастерски он держит в руках «ствол». Кстати, в нем нет патронов, – не остался в долгу я. Привычка пикироваться сохранилась у нас еще с курсантских времен.

Садовский проверил автомат Никонова, который он взял у Игнатия, и был вынужден согласиться.

– Осталась всего одна подствольная граната...

Вдруг из-за верхушек деревьев прямо на нас вылетел вертолет. За шумом водопадов и речных перекатов мы не услышали его приближение. С борта по нам веером хлестнула очередь. Мы бросились врассыпную. И тут раздался оглушительный взрыв: Садовский, выстрелив из подствольника, угодил прямо в раскрытую дверь «вертушки», из которой, изрыгая огонь, грохотал крупнокалиберный пулемет. Вертолет, объятый пламенем и густым черным дымом, стал падать. Секунда-другая – и он рухнул на скалы. Все, кто в нем находился, были погребены под его горящими обломками.