Законный зло улыбнулся, глядя на далекое зарево пожара:

– Нет. Сворачивай налево, – и, бросив взгляд на датчик бензина, добавил: – На ближайшей заправке налей полный бак, дорога неблизкая.

Сыч не имел манеры спрашивать о том, чего ему не говорили, он прибавил газу, машина вылетела на шоссе.

Аэродром подмосковного авиаремонтного завода охранялся солдатами срочной службы. Даже в советские времена пробраться на него не было большой проблемой. Ну что там найдешь? Разве что грибов в лесу росло – не считано.

Срочник на посту – существо непредсказуемое. Одному наплевать, что грибник забрался в лес, а другой, смотри, и подстрелит, чтобы получить краткосрочный отпуск. Вот и обходили местные летное поле стороной от греха подальше. Но мальчишек аэродром ремонтного завода притягивал, как магнитом. Было там одно место, перед которым меркло все вычитанное из книжек про пиратские клады – авиационная свалка. Здесь при желании можно было отыскать все, что понадобится школьнику, еще не заглядывающемуся на девчонок. Плексигласовые колпаки кабин «МиГов» и «Су», шасси, целые мотки разноцветной проволоки, штурвалы, ручки и кнопки. И все это – самое что ни на есть настоящее.

Но самыми ценными находками считались магниевые тормозные колодки и цериевые пластины. Магний пацаны измельчали напильником, смешивали с марганцовкой и снаряжали взрывпакеты, а цериевые пластины по вечерам гоняли по асфальту, как хоккейную шайбу. И фонтаном разлетались во все стороны огненные брызги.

Авиационную свалку устроили на краю летного поля, вплотную к болоту, чтобы заезжать на нее могли только со стороны завода. Так поступают со всеми ведомственными свалками. Если устроишь ее там, где существует нормальный подъезд, то и оглянуться не успеешь, как свезут на нее весь мусор из окрестных поселков, даже охрана с автоматами не поможет.

В будние дни ребята на свалку не совались, а вот выходные были для этого самым подходящим временем.

В воскресенье утром двенадцатилетний Пашка поджидал своего одноклассника Витю у магазина. Пашка снарядился капитально – за плечами пустой школьный рюкзак, на ногах резиновые сапоги, на запястье рядом с часами – компас. Витька опаздывал, и Пашка уже нервничал.

«Вдруг мать его не пустила гулять».

Пашка дожевал последний чипс из блестящей пачки и стал придумывать, что он скажет Витьке, когда вернется во двор. Но все ругательства казались ему недостаточно обидными и изобретательными. Один идти через гиблое болото Пашка боялся. Если срывался поход на свалку, то на всю следующую неделю ребята оставались без магния, а Пашка уже успел пообещать, что взорвет пакет у ворот гаража соседа-инвалида – вредного дядьки. Ему надоело гонять детей, облюбовавших его гараж как вышку для прыжков в песчаную кучу, и инвалид намазал края крыши солидолом. Пашка, привыкший во всем быть первым, первым же и перепачкался, и теперь инвалида неминуемо должна была настигнуть заслуженная кара.

Витька появился в конце улицы не один, он вел за руку своего семилетнего брата Максима.

– Из-за него и опоздал, – опустил голову Витька.

– Ты что, охренел? Зачем он нам сдался? – Пашка даже раскраснелся от возмущения.

– А что я могу сделать? Мать сказала – взять его с собой. Не объяснишь же ей, что мы на свалку собрались. Я сказал, что идем в лес.

– Стой здесь, – приказал Пашка Максиму и отвел Витьку в сторону. – Значит, не идем?

– Он крепкий, выдержит.

– Крепкий или слабый, мне по хрену! Заложит он нас, – а мне отец сказал, что, если я еще раз на свалку потащусь, он мне компьютер не купит.

– Не сдаст, – уверенно пообещал Витька, – мы с него страшную клятву возьмем.

– Ну смотри.

– Тебя он боится. Ты и бери клятву.

Пашка присел перед Максимом на корточки и заставил мальчика смотреть себе в глаза. Максим морщил нос, казалось, он вот-вот заплачет.

– Знаешь, куда мы идем? – замогильным голосом произнес Пашка.

– Знаю. На свалку, – втянув голову в плечи, сказал Максим.

– Ты ему сказал?

– Да я… – принялся оправдываться Витька.

– Я подслушал, как вы по телефону договариваетесь. У нас один аппарат в прихожей, а другой на кухне. Но я никому не скажу. Возьмите меня с собой.

Ребята переглянулись.

– Ему можно верить?

Витька неопределенно пожал плечами.

– Пока совсем малым был, ябедничал, но последний год держится.

– Значит, так, – Пашка сделал страшное лицо, взял ладонь Максима и больно сжал, – повторяй: «Если я расскажу, куда мы ходили, то пусть меня утопят в болоте».

Максим с готовностью согласился.

– Зуб пацана? – строго спросил Пашка.

– Зуб пацана, – Максим приложил большой палец к переднему зубу-резцу и цокнул языком.

– Пошли.

Резиновые сапоги ребят оставляли четкие отпечатки на влажном после ночного дождя песке проселочной дороги. Когда добрались до покосившейся изгороди из колючей проволоки с ржавой, уже не читавшейся табличкой, Пашка приподнял «колючку» и пропустил товарищей.

– Теперь мы нарушители, – предупредил он Максима, – если нас схватят, то ничего не говори, я все скажу.