— Если тебя нужна жена, — начала она, — я могла бы… попытаться уговорить мужа…

— Дать тебе развод? — Гэвин рассмеялся. — Не говори глупостей. Даже если он согласится, не стоит рисковать. Подозреваю, что ты и сейчас так же боишься скандалов, как раньше. И мне неприятно говорить тебе это, Анна, но, если бы завтра ты появилась на моем пороге свободная, как птичка, я все равно не женился бы на тебе. Наше время прошло, моя милая. Леди Хавершем — та женщина, которая мне нужна. И ничто не сможет изменить этого.

— Я не верю тебе. — Леди Кингсли обвила руками Гэвина за шею. — Ты все еще любишь меня, я знаю. И я могу доказать это. — И она прижалась к губам Гэвина.

Жгучая ярость охватила Кристабель. Бегом обогнув беседку, она распахнула дверь и прошипела:

— Немедленно убери руки от моего жениха, ты, гнусная интриганка! — К этому моменту Гэвин уже успел стряхнуть со своей шеи руки Анны, и, когда та обернулась, Кристабель обнажила лезвие, скрытое в веере. — У тебя был шанс получить его, и ты этот шанс упустила. Другого ты не получишь, А если немедленно не оставишь Гэвина в покое, клянусь, я распорю тебе брюхо, как рыбе.

Леди Кингсли испуганно пискнула.

— Советую прислушаться к ее словам, Анна, — проговорил Берн. — Кристабель вполне способна сделать то, что обещает.

— Вполне, — горячо подтвердила Кристабель. — Видите ли, женщинам, которым не хватает «изысканности», обычно достается избыток решительности. Мы не пытаемся тайком украсть чужих возлюбленных. У нас есть мужество бороться за мужчин, которых мы любим. Искушенным женщинам это вряд ли по силам.

— Тебе лучше уйти, Анна. Нам с леди Хавершем надо кое-что обсудить, — сказал Гэвин. Казалось, он с трудом сдерживает смех.

Леди Кингсли, испуганно глядя на Кристабель, обогнула ее и поспешно выскочила из беседки.

— Лучше убери это, детка. — Гэвин кивнул на лезвие. — Если, конечно, не собираешься впасть в буйство и объявить войну всем моим бывшим любовницам.

— С удовольствием объявила бы, — проворчала Кристабель, складывая веер.

Берн подошел ближе:

— Ты ведь знаешь, любимая, что я не хотел…

— Да, знаю. Мне кое-что удалось подслушать. — Берн протянул к Кристабель руки, и она оттолкнула их. — Но я не собиралась… Я пришла сюда не за этим. Я пришла рассказать, что узнала о письмах.

Улыбка на лице Гэвина погасла.

— В данный момент мне абсолютно наплевать на эти чертовы письма. Кристабель, я…

— Лорд Стокли знает, что мы их ищем.

Это известие заставило Гэвина несколько насторожиться.

— Меня это не удивляет. Но откуда ты знаешь? Кристабель коротко рассказала о разговоре в гостиной, опустив в своем повествовании те места, которые могли привести Гэвина в ярость. Однако он, выслушав Кристабель, все равно вышел из себя.

— Он хотел сделать тебя своей любовницей? — Гэвин решительным шагом направился к выходу из беседки. — Пора серьезно поговорить с этим мерзавцем.

— Да забудь ты о его предложениях на минуту! — Кристабель схватила Гэвина за рукав, пытаясь удержать на месте. — Важно другое: Стокли, кажется, считает, что ему необходима моя помощь. Он упомянул, что я могла бы подтвердить подлинность писем.

Эти слова заставили Гэвина задуматься.

— Вот как? — Прищурившись, он смотрел поверх головы Кристабель. — Значит, Стокли не уверен, что сумеет уговорить какого-нибудь издателя опубликовать письма, если не будет дополнительных доказательств. — Гэвин в волнении схватил Кристабель за плечи: — Ты понимаешь, что это значит?

— Н-нет, — растерянно протянула она.

Гэвин медленно расплылся в улыбке: — Это означает, что мы можем торговаться.

— Не понимаю…

— Не беспокойся. Предоставь все мне. Возможно, Стокли гам принесет нам эти письма.

— У тебя есть план!

— Есть.

Гэвин взял из рук Кристабель веер и отбросил его в сторожу, затем обнял ее за талию и привлек к себе.

— Какой? — спросила Кристабель и сделала попытку отодвинуться от Гэвина.

— Не скажу.

— Потому что сам хочешь воспользоваться письмами? — • грустно спросила Кристабель.

— Тебе не помешало бы чуть больше доверять мне, любимая, — мягко заметил Берн, — и больше доверять себе. Неужели ты думала, что я долго смогу оставаться безучастным к твоим мольбам?

— Да, по правде говоря, именно так я и думала, — заявила Кристабель.

— Выходит, ты сама не понимаешь, какую власть имеешь надо мной. В том, что ты говорила вчера, есть правда. Я действительно собирался сделать это для себя, хоть и думал, что добиваюсь справедливости для матери. Но, использовав эти письма, я лишь причиню ей новую боль, ей и тебе. Разве могу я это сделать?