Зарывшись пальцами в волосы, Кристабель прижимала голову Гэвина к себе.

— О, Гэвин, а если я не смогу?

— Не важно. Мне нужна ты.

— Только я? — прошептала Кристабель. — Признайся, ведь ты привык к… разнообразию.

Берн откинулся назад и посмотрел на нее с неожиданной серьезностью:

— Иногда надо попробовать много женщин, чтобы понять, что тебе нужна только одна. Мне нужна ты. Навсегда, пока смерть не разлучит нас.

Кристабель судорожно сглотнула.

— Никаких любовниц, никаких случайных связей… — проговорила она неуверенно.

— Они мне больше не нужны, любимая. Это была просто необходимая практика перед встречей с тобой.

Гэвин опять припал к влажным темным волоскам и наглядно продемонстрировал, чему научила его эта «практика».

— О-ох… Гэвин, — простонала Кристабель, когда желание стало нестерпимым, как боль, — Пожалуйста… пожалуйста…

— Стань моей женой, — снова повторил Гэвин, доведя Кристабель до исступления своими ласками. — Стань моей женой, Кристабель.

Она знала, что должна спросить еще об одной вещи, но боялась. Боялась, потому что, если он не любит ее…

— Стань моей женой, любимая. — Гэвин потянул Кристабель вниз, и она опустилась на подушки, разбросанные по полу беседки. Торопливо стянув с себя кальсоны, Гэвин опустился на колени между ее раскинутых бедер и вошел в нее одним быстрым движением. — Я не буду обещать, что сделаю тебя счастливой, но я, черт возьми, очень постараюсь.

— А если для счастья мне потребуется нечто большее? — спросила нерешительно Кристабель.

— Большее? — Гэвин заглянул ей в глаза. — Ах да, большее. — Погружаясь все глубже, он то ли выкрикнул, то ли простонал: — Я люблю тебя, Кристабель. Больше, чем это возможно. Я люблю тебя.

Неистовая радость вспыхнула в сердце и с кровью разнеслась по всему телу, заставляя Кристабель выгибаться сильнее, прижиматься к Гэвину все теснее, стремиться к тому, чтобы он заполнил ее всю, чтобы они стали одним неразделимым целым.

— О, Гэвин, я тоже… я тоже люблю тебя!

Его взгляд, устремленный на нее, умолял и повелевал одновременно.

— Тогда стань моей женой, любимая, — шептал Гэвин, словно в забытьи, — стань моей женой… моей женой…

— Да… милый… да… Гэвин… да!.. — кричала Кристабель, отвечая и на его слова, и на каждое движение в ней.

Они одновременно достигли пика, и волна наслаждения, подхватившая их, смыла все сомнения и страхи, которые еще оставались у Кристабель, оставив после себя лишь счастливую уверенность в любви Гэвина и в своей любви к нему.

Потом они долго лежали неподвижно. Гэвин притянул Кристабель к себе, и они молча ждали, пока восстановятся ровное сердцебиение и спокойное дыхание. Наконец Кристабель прошептала, все еще боясь поверить в свое счастье:

— Это все правда?

Пальцем Гэвин приподнял ее лицо за подбородок, заглянул в глаза — и она сразу же успокоилась.

— Я люблю тебя. Люблю за то, что бросаешься во все так горячо и решительно, как солдаты в бой. И за то, что ты всегда стараешься быть честной и что берешь инвалидов себе на службу, и зато, что так любишь своего отца. И мне очень понравилось то, как ты угрожала Анне ножом. — Гэвин усмехнулся, но потом опять стал серьезным. — Я люблю тебя за то, что видишь во мне не незаконнорожденного ублюдка, и не холодного игрока, и не распутника, а человека, которого можно спасти. За это я люблю тебя больше всего.

От избытка чувств у Кристабель перехватило дыхание. Она нежно погладила Гэвина по щеке:

— Скажи мне правду, любимый. Если бы я отказалась стать твоей женой, ты согласился бы помочь мне и папе?

— Да, — неохотно признался Гэвин и, заметив, что Кристабель улыбается, поспешно добавил: — Но только потому, что надеялся уговорить тебя позже.

— Ерунда, — поддразнила его Кристабель. — Просто, что бы ты ни говорил, у тебя все-таки есть совесть. И душа.

— Тебе виднее, — снисходительно заметил Гэвин. — Но если ты надеешься, что я начну прощать игрокам их долги и ходить в церковь…

Кристабель прервала его тираду поцелуем. Однако, когда в ответ Гэвин обхватил рукой ее грудь, Кристабель вырвалась и прошептала:

— Пора остановиться. У нас будет еще много времени для этого.

Она села и, отыскав свою сорочку, надела ее.

— А теперь расскажи, как мы будем добывать папины письма.

Со вздохом Гэвин перевернулся на бок и подпер голову рукой.

— Хорошо, милая. Мой план, конечно, не идеален, но вот что я придумал…